Элиот остановился в нескольких шагах от северянки. Тувэ стояла к нему спиной. Говорила со своими людьми. Ирьян, по заверению Камеристки, был очень сильным колдуном, Ньял — искусным и грозным воином. А Тувэ…
Он склонил голову набок. Кожаные штаны обтягивали её в нужных местах так, что глаз было не оторвать. Но тут Элиот вспомнил, как она ткнула куриной ножкой себе за спину, и напряжение сразу его отпустило.
— Ох, добрый день, Ваше Величество, — наконец обернувшись, Тувэ сделала вполне сносный книксен. Будь она в платье, и вовсе придраться было бы не к чему. Не так чтобы очень элегантно, до Камеристки, конечно, далеко… Но она же северянка, сойдёт.
— Добрый день, Леди Тувэ.
Элиот протянул ей руку. Она вложила в неё свои длинные пальцы, и он, усиленно давя в себе воспоминания об их совместном ужине, склонился и поцеловал тыльную сторону её ладони. Кожа была грубой, натёртой оружием, костяшки характерным образом сбиты. Руки Элиота были примерно такими же.
— Пройдёмся? — он указал на каменную дорожку.
Тувэ неуверенно кивнула, улыбаясь почти робко и как-то чересчур неловко беря его под локоть. Словно для неё такие жесты были чем-то отвратительным. Будто под руку она брала не короля, а какого-то слизня. Северянка совершенно не умела скрывать свои эмоции.
— Как ваши успехи в обучении?
— Мне ответить честно или как меня учили? — Тувэ изогнула одну бровь. В глазах её читался вызов. И, кажется, у неё тоже было весьма хорошее настроение.
— Попробуйте как положено, — Элиот повёл её по дорожке. Сопровождение пошло следом.
И как только северяне с его стражей не передрались за место ближе к господам? Ах, да. Там же Камеристка. Её стража послушает. Да и с северянами она, кажется, сумела найти общий язык. Что совершенно неудивительно. Хватка у этой когда-то оборванки была стальная.
— Тогда всё замечательно. Учителя прилагают много усилий, и, несмотря на все трудности, я стараюсь оправдать возложенные на меня Его Величеством надежды, — Нер-Рорг улыбнулась уголками губ. Но Элиот мог поклясться, что про себя она добавила Его Величеству ещё пару нелестных эпитетов. Глаза у этой девушки были обескураживающе честными.
— А теперь правду?
— Демоны дери ваш трижды проклятый этикет и танцы. Зачем вам столько столовых приборов? Чтобы успеть перехотеть есть, пока разберёшься, воткнуть в карпа два зубца или три? Дохлой рыбе абсолютно всё равно, чем её будут жрать! — возмущённый шёпот Тувэ переходил в шипение. Элиот от её напора непристойности и грубости даже опешил. Он просто…
Элиот внезапно обнаружил, что просто отвык от искренности и такой неприкрытой честности. Тувэ ненавидела танцы, и она просто говорила об этом. Прямо и совсем не стесняясь в выражениях. В её словах не нужно было искать подоплёку или скрытый смысл. Дворянка бы извернулась, сказала бы, что не находит эти занятия привлекательными для себя, или что-то про долг и прочую чепуху, но Тувэ…
Дохлой рыбе абсолютно всё равно, чем её будут жрать… О, в этом были все северяне!
Вопиющая дерзость и грубость! Но от других своих невест Элиот всегда чувствовал холод дворцовых интриг, а у Тувэ всё на лице было написано, а уж если рот откроет… Это подкупало его. Самую малость.
А потом он снова вспомнил куриную ножку и её перемазанную в жиру руку и чуть болезненно не простонал в голос.
Нет, всё должно быть в меру.
Подумаешь, она честна в том, что ей абсолютно всё равно, чем есть рыбу… Манеры… О, Благой… Ей так не хватало воспитания. На это он не мог закрыть глаза. Да и не хотел. Ему была нужна идеальная королева. Ошибка могла стоить ему многих жизней.
И всё-таки стоило признаться хотя бы себе, Нер-Рорг Тувэ — не такой уж плохой вариант. Она станет королевой, при этом за ней не будет стоять никто из знати Лейхгара. Если ему удастся заполучить её расположение раньше церковников, то королева окажется ещё и от Демиурга далека. Также брак сулил ему относительное спокойствие хотя бы на половине его границ. Дядя северянки в своём письме намекал на возможный союз между его землями и Лейхгаром. Из недостатков — вряд ли знать с распростёртыми объятиями примет северян, а церковь отзовёт свое благословение, если поймёт, что с Тувэ им нечего поиметь. И, конечно же, воспитание. Правительницей одного из крупнейших королевств не может быть женщина, которая ест руками! В остальном… Она не будет лезть в его дела, не станет плести интриги… Пока двор не извратит и её. Но в целом прожить следующие лет пять, не опасаясь в кровати нарваться на ядовитую гадюку? Для утомлённого Элиота — весомый аргумент. Он выдохнул и уговорил себя по крайней мере быть чуть более снисходительным. Одна прогулка. Он посмотрит, чему она уже успела научиться, и решит, как быть.