Тувэ едко и тихо рассмеялась. Ну да, как же! Никогда на севере не приживется этот Демиург, завещавший жечь ведьм, а колдунов превращать в слабаков. При таком раскладе север загнется в считаные месяцы, и из Северных глубин на юг хлынут такие твари… Пострашнее прилизанных яками дворян, хотя, казалось бы, куда уж страшнее.
— После ужина король ждёт нас. Со мной пойти могут только двое. Мэрик останется за старшего. Ты и Ньял будете сопровождать. Свободен, — закончила разговор, стоя у дверей в свои покои.
— Выгоняешь? — деланно надулся колдун.
— Мне нужно побыть одной.
— Всегда ты так перед битвой себя ведешь. Будешь молиться предкам?
— Может, и буду, — Тувэ пожала плечами.
— Ну, тогда увидимся за ужином, — Ир помахал рукой, как всегда небрежно, и, насвистывая мелодию, ушёл.
К ужину Тувэ не спустилась. Дожидалась в своих покоях Камеристку. Нутром чуяла, что та явится за ней к положенному часу.
Когда Камеристка постучала, за окном уже стемнело. Тувэ поправила кожаный жилет, рубаху, проверила амулеты на шее, в волосах, закрепила меч на поясе, накинула свой меховой плащ — символ принадлежности к роду вождей — и вышла из спальни.
Ньял шел справа, Ир — слева, Камеристка — чуть впереди. Сердце Тувэ стучало в такт шагам. Первые её переговоры, впервые жизни её людей зависели не от того, как хороша она в бою, как хорошо командует отрядом, а от того, сможет ли она договориться с холеным мерзавцем. Но отступать было нельзя, нельзя было проиграть. Ведь для тридцати четырех северян она уже стала Роргом, вождем.
Камеристка остановилась перед кабинетом.
— Надеюсь, вы последуете моему совету, — не оборачиваясь, произнесла она и распахнула двери.
— Ньял, Ир, подождите здесь. Войдёте позже. Сначала нам нужно поговорить с королем наедине.
Камеристка пропустила Тувэ вперед.
Она договорится с королевским мерзавцем или попытается его убить. Но точно не отступит.
***
Лейхгарка никогда бы не надела подобного.
Плащ, в котором заявилась леди Тувэ, представлял собой обработанную шкуру бурого медведя. Поверх капюшона красовалась голова животного. Верхняя её часть. Устрашающее зрелище. Наверняка, пока шла по коридорам, до обмороков перепугала всех придворных леди. Матушка сляжет с зубной болью, когда до неё дойдут слухи, в чём его невеста гуляет по замку. И никак ей не объяснишь, что для северян такая шкура — то же, что для короля его мантия или перевязь. Своеобразный символ. Элиот встречал за свою жизнь только одного северянина в похожей шкуре, в волчьей. Это был Рорг, участвующий в переговорах на границе. Давнишние дела.
Моду на дворцовые прически Тувэ тоже игнорировала. В её светлых волосах поблескивали серебряные украшения. Она плела косы как северянка. Собирала волосы в хвост.
— Доброго вечера, Ваше Величество, — книксен не сделала. Только склонила голову. Больше кивнула, чем поклонилась.
Элиот прищурился. Как символично она себя вела. Разоделась по всем северным обычаям, отринула этикет…
— Почему не сделала книксен? — он сел в кресло за письменным столом, откинулся на спинку. Небрежно. Расслабился. Не верил, что эта девчонка сможет предложить ему то, что могло бы его заинтересовать.
— Книксен делают лейхгарки. Я не одна из них, — коротко ответила, глядя ему в глаза. Интересно. Значит, пришла как северянка, не как его невеста.
— Что ж, опустим приличия. Я устроил тебе встречу с Королевским Советом. Они примут решение: оставить тебя и твоих людей в замке или выслать на север, — Элиот уже приготовился встать, но Тувэ неожиданно заговорила.
— Для начала… — замялась. Отвела глаза. Дала слабину. В словах она была не так ловка, как в бою. — Вы можете меня выслушать?
— Почему я должен слушать тебя сейчас, наедине? — он постукивал кончиками пальцев по столу. Скепсисом так и сочилось каждое его слово. Элиот абсолютно не пытался скрыть своего отношения. Может, как партнер для поединка Нер-Рорг и была ему интересна, но для политики, для трона совсем непригодна.
— Потому что Камеристка посоветовала мне завести этот разговор с вами.