— Когда мы дойдем до главной части рассказа? — Мэдди переступила с ноги на ногу, желая уже войти в дом и увидеть сестру.
— Как раз в этом и есть главный смысл. В один прекрасный день Лисия запрягла отцовского коня и отправилась с этой телегой в замок на холме. Видно, думала, это ее единственный шанс заработать монеты. А тот подонок, кстати, очень хорошо платил Хиствиду. Если правильно помню, около трехсот крейнов в день.
— Триста крейнов? Неплохо! Многие и за неделю столько не зарабатывают. Так что Лисия теперь работает служанкой в этом страшном замке?
— Да нет же. После возвращения она сидит в доме и отказывается говорить с кем-либо. Даже отца не ходит проведывать. Последняя надежда только на тебя, я уже не знаю, что делать. Понятия не имею, что там случилось, но явно нечто очень нехорошее.
Оставив кавалера сестры на улице, Мэдди вошла в дом и окликнула Лисию. Из интерьера здесь добавилось несколько предметов мебели и ковриков, но в целом это был все тот же комфортный любимый дом. Где они с отцом играли в карты, а с сестрой крутились перед зеркалом. Где ели, смеялись, ссорились, читали, мечтали.
Покидая свою обитель однажды, она боялась будущего, но настоящее тогда ее пожирало слишком сильно, чтобы оставить все, как есть. Этот город убивал ее. Броские взгляды, нелепые сплетни, обидные оскорбления, уничтожающая жалость. Все из-за того случая, который теперь напоминал уродскими шрамами на теле.
Пока Мэдди вольно плавала на волнах неприятных воспоминаний, в арке показалась ее сестра, которая выросла настоящей принцессой. По росту она почти догоняла Мэдди, хотя та ее всегда шутя называла коротышкой. Прекрасные светлые локоны теперь тянулись до самих ягодиц, милые черты лица приобрели взрослый вид, но грация от этого лишь умножилась. А пухлые красивые губки определенно сводили с ума каждого мужчину в этом городе.
— Лис, — выдохнула Мэдди и прижала к себе сестру, едва та протянула к ней руки. В последний раз она видела Лисию, когда той было пятнадцать — тогда она выглядела сказочной тоненькой куколкой, которую всегда хотелось защищать. Теперь же перед ней была элегантная грациозная женщина... которая все еще нуждалась в обороне. В этом плане она была благодарна Нитаэлю, ведь, судя по письмам, он бережно оберегал сестру последние несколько лет. — Я была у отца. Я видела его.
Лисия задрожала от всхлипов, и Мэдди впервые стало стыдно за то, что она бросила их двоих. Она усадила сестру на диванчик и опустилась перед ней на колени. За эту девчонку она всегда ощущала большую ответственность. Возможно, даже исполняла роль матери.
— Почему ты замкнулась в себе? Мы с Нитаэлем сильно переживаем. Это из-за отца? Прошу, поговори со мной. Я могу глотать одно дерьмо за раз, но если оно будет сыпаться мне на голову без остановки, я этого не выдержу.
Красивая девушка отвела взгляд в пол, все еще не проронив ни звука.
— Мне известно, что ты ездила к замку, в котором работал отец. В этом причина?
С полминуты та сидела неподвижно, а затем осторожно кивнула, словно из-за этого она могла сгореть заживо.
— И что дальше? Ты встретилась с владельцем?
Снова кивок.
— Там случилось что-то плохое?
Кивок.
— Он обидел тебя?
Светловолосая девушка сжала губы и утвердительно качнула головой, после чего сорвалась и убежала в спальню. Мэдди продолжала сидеть на корточках, размышляя, что могло случиться и что она сделает с обидчиком малышки-сестры. Мысленно она уже выбивала всю дурь из владельца замка и заставляла глотать грязь, в которую макала его лицо. Но желания не реализуются так просто, особенно с такими людьми.
Они сидели с Нитаэлем на лавке, которую в свое время смастерил отец. Парень нервно отрывал зерна семян у сорняка после того, как узнал, что Лисия даже с сестрой не стала откровенничать.
— Черт! Одна мысль о том, что с ней там сделали, убивает меня. Ты знаешь, поговаривают, что кроме самого подонка Рейса, там проживает еще один мужчина...
— И что? — сухо спросила Мэдди.
— Как что? Разве ты не понимаешь, что они могли сделать с ней нечто ужасное?