– Вот, это тебе, возьми.
Девочка, не мешкая, схватила хлеб и жадно набросилась на еду.
– Я помогу тебе. Обязательно помогу. Я вернусь к тебе и возьму тебя с собой. Ты согласна пойти жить в мой дом?
Сафина не знала, что ей ответить. Она хотела заплакать снова, почувствовав неописуемую доброту этого человека. Он предлагал ей выход, но она боялась поверить своему счастью.
– Я совсем скоро вернусь. Ты как раз будешь готова к дороге. Скажи, ты хочешь пойти со мной?
Сафина нашла в себе сил кивнуть.
Мужчина поцеловал её в лоб и тихо прошептал:
– Поспи пока что, возможно, тебе приснится замок на облаке. Он точно существует, поверь мне. Но пока тебе нужно подождать.
Она успокоилась окончательно, но боль, раздирающая её маленькое сердечко, скребла, вызывая новые слёзы.
Мужчина ушёл, оставив своё пальто девочке. Дверь снова закрылась, и Сафина вновь осталась одна. Она не могла спать, продолжая есть сладкий хлеб, который казался ей самым прекрасным лакомством на свете. В окно влетел жаворонок и принялся клевать что-то на полу.
– Птичка, ты хочешь есть? – спросила девочка, бросив жаворонку несколько кусочков хлеба.
Сафина снова захотела заплакать. Уже не только из-за боли, скорее из-за бесконечной жалости к себе и своему благородному спасителю. Она сама понимала, что он не успеет прийти вовремя. Времени осталось совсем немного и уже ничто не могло остановить холод и кровожадные тени, что следили за ней из каждого угла.
«Если замок на облаке есть, я должна увидеть его сейчас…»
Девочка выбралась из тёплого пальто своего спасителя и подошла к окну. Небо было мутным, звёзды и луна еле-еле просвечивали сквозь тёмные тучи.
– Я иду, – прошептала малышка на выдохе, и облачко пара сорвалось с её губ. Она встала на карниз и вылезла через окно. Сафина побрела куда-то в бескрайнюю пустоту ночи. Она снова шла по снегу, и всё отчаяние, что скрывалось у неё в душе, изо всех сил рвалось наружу.
Она ступала по сухому колючему снегу. Старое потрёпанное платье превратилось в лохмотья, и спасало от холода ровно так же, как и рваные прохудившиеся ботинки. Теперь она смотрела только вперёд и вверх.
– Замок? Где ты? – шептала девочка в слепую пустоту.
Она продолжала идти, с трудом переставляя бессильные ножки. Сафина угасала, как уголёк. Последняя красноватая вспышка всё ещё тлела. Вдруг Сафина споткнулась и легла в мягкий снег, словно в пушистое облако. Она неуклюже перевернулась на спину и пустым взглядом продолжала смотреть в небо.
Где-то высоко танцевали снежинки под волшебную музыку именитых композиторов. Где-то за облаками, как и каждую ночь, шёл пышный бал и там, в сказочном вальсе кружили по залу танцовщицы, в белоснежных нарядах. У них в высоких причёсках горели свечи и огоньки чудом не трогали волос. Оркестр играл музыку, дирижёр взмахивал палочкой, заставляя волшебные звуки сливаться в мелодии вальса. Вдруг резкий ветер растворил все окна в зале, и внутрь с громким криком влетели всевозможные пёстрые птицы. Павлины распахнули свои хвосты-веера, соловьи и жаворонки запели во всё горло, перебивая вальс оркестра, голуби, заливаясь от восторга, закружили под потолком, вырисовывая причудливые формы в воздухе, малиновки и снегири, блистая алыми грудками, озарили помещение ярче всех свечей. Вместе с птицами внутрь ворвалась и вьюга, засвистев, завращавшись, она разрисовала сотню зеркал узорами зимы. Гости, собравшиеся на этом балу, поднялись из-за стола и, разбившись по парам, принялись танцевать под сказочную музыку оркестра, вьюги и птиц. Такого торжества, не видел ещё никто на свете и все знатные земные вельможи, устраивающие балы, позавидовали бы пирам небожителей, даже если бы подглядели за этой феерией через замочную скважину. В золотом убранстве и разноцветном многообразии гостей и птиц, бал был бесподобен.
Сафина лежала в сугробе, снежинки, опускающиеся на землю, постепенно закрывали её, пряча отмёрзшее тельце от посторонних глаз. Она уже не шевелилась, лишь ресницы немного подрагивали время от времени, не позволяя глазам закрыться окончательно.
– Замок… – бесшумно произнесла она, – где ты?
И последнее облачко белого пара поднялось в воздух, когда мышцы на её лице вздрогнули, и она приподнялась с земли, уже почти заметённая снегом.