— Солнце сползает все ниже, — медленно проговорила Вайя. — Скоро оно спрячется в свою нору на земле.
— Ага. Красивая метафора. Хочешь разбить лагерь, моя царица?
— Выбери место, муж.
— Ладно. У подножия этих утесов мне не нравится, но и взобраться на них, по-моему, невозможно. Вон там, впереди, открывается равнина, вроде вполне подходящее место.
— Давай там и остановимся.
— Да, тем более что в «Шератоне» свободных мест нет.
В ту ночь Джину не спалось. Он встал и несколько раз обошел лагерь по периметру, но ничего не увидел, кроме пустынной тьмы и единственного дремлющего стражника. Стражника он велел высечь, а сам вернулся в царскую палатку.
— Тебе неспокойно, муж мой.
— Извини. Я тебя разбудил?
— Нет. Подвинься ближе.
Они обнялись. Снаружи только унылое завывание ветра нарушало безжизненную тишину. Джин натянул одеяло.
— Холодная сегодня ночь.
— А ты горячий, муж мой.
— Это ты меня распалила, царица моя.
— Посели в меня еще одного ребенка.
— Да, это было бы... Еще одного?!
— Первый появится через восемь циклов Ночного Стража.
— Да?
— Разве ты не испытываешь гордость?
— Э...
— Я уверена, что он твой. От остальных я отказалась.
— Для меня это неожиданность. Никогда не думал, что стану отцом.
— Она будет следующей королевой.
— Ты точно знаешь, что это будет девочка?
— Да. Прародительница мне сообщила.
— Ультразвук, что ли?
— Опять странна твоя речь. Иногда я думаю, что ты один из Старейших и хочешь отвести нас в Замок Богов.
Джин, у которого вдруг пропало желание, перекатился на спину.
— Это очень интересно. Расскажи поподробнее.
— Старые легенды гласят, что Боги обитают в каменных крепостях, далеко отсюда. Однажды Боги вернутся и заберут с собой всех ялимов, чтобы они тоже там поселились. Тогда наступит вечное счастье.
Джин подложил руки под голову и уставился в темноту.
— Потрясающе, капитан. Похоже, туземцы как в воду глядели.
— Ты опять говоришь со своим духом?
— Да ничего, это просто сон. — Джин широко зевнул.
— У тебя нет желания, муж?
— Прости, очень устал, больше, чем мне казалось.
Вайя поднялась на колени и села на него верхом.
— Тогда я все сделаю сама, — улыбнулась она.
— Ну, как говорится, положение обязывает.
Напали на них перед самым рассветом.
Из неспокойного сна Джина вывели пронзительные крики. Он сел на постели. Где-то на окраине лагеря кричала женщина. Потом закричала другая, уже ближе.
Вайя вскочила с постели, опередив его, и успела вонзить кинжал в чужого ялимского воина, ворвавшегося в палатку с поднятым мечом. Джин прикончил его, а затем ринулся наружу.
По всему лагерю шла рукопашная схватка. Очевидно, нападающие прорвались через охрану с восточной стороны и уже успели перебить десятки спящих ялимов.
На Джина набросились двое. Одного он тут же обезглавил, а другого распотрошил, потом кинулся в глубь лагеря, выкрикивая приказы. Внезапно откуда-то налетел еще один воин, и с этим пришлось повозиться подольше. Когда удалось прикончить его, подоспели двое свеженьких.
Следующие минуты, по ощущениям, растянулись на несколько дней. Вопили мужчины, женщины и дети, и вопли эти, казалось, никогда не кончатся. Джин бился как лев и потерял счет поверженным противникам. Но все напрасно. Нападающие воспользовались преимуществом неожиданной атаки. Джин вскоре понял, что остался одним из немногих, кто еще оказывает сопротивление, и вскоре его ждет участь остальных. Надо попасть назад в царскую палатку, забрать Вайю и каким-то образом выбраться отсюда.
Полоснув по запястью державшего меч противника, он увидел брешь в сплошной стене наступающих на него воинов и ринулся туда.
Огибая палатку с припасами, он обо что-то споткнулся и полетел лицом в грязь, но тут же перекатился на спину и посмотрел вверх.
Над ним стоял Йерга и, сжимая в руках боевой топор, злобно усмехался. Теперь Джин понял, как противники проникли через охрану.
Блеснул кинжал, вонзившийся Йерге в горло, предатель покачнулся и упал.
Опираясь на рукоятку меча, Джин встал. Вайя, верхом на вурте, протягивала ему руку, и он вспрыгнул на круп животного позади нее.
По пути они растоптали одного из нападавших, а другому Джин раскроил череп. Затем владычица и ее супруг наконец выбрались из лагеря и наугад устремились в темноту, сопровождаемые отдаляющимися стонами боли и воплями отчаяния.
Когда свет костров погас вдали, Вайя натянула поводья, остановилась и спешилась.
— Возьми вурта, — велела она, протягивая Джину поводья.