– Если я этого не вижу, значит этого нет, мне только кажется, ничего нет, я здесь одна...
Всеми правдами и неправдами убедив себя в богатом воображении, Элис немного успокоилась. Она уже собиралась развернуться и бежать прочь, как шеи коснулось уже знакомое холодное дыхание. Девушка взвизгнула, и уронив свою ношу, резким движением обернулась, держа перед собой двумя руками нож. За спиной никого не оказалась.
Зато в проеме, через который Элис попала на кухню, мелькнула тень, и девушка резко села, прячась между рядами столов. Прильнув к ближайшей деревянной ножке, она затаила дыхание и старалась вообще не шевелиться, но от страха трясло всё тело, и нож в руках мелко подрагивал блестящим кончиком. Закрыв глаза, Элис стала шептать молитву, надеясь на помощь свыше. Нервы были как натянутая струна: малейший звук и девушка рванула бы прямиком в свои покои, не оглядываясь и не обращая внимания ни на что.
– Это не поможет, – раздался вкрадчивый мужской голос перед самым её носом. Элис вскрикнула и, не думая, со всей силы ткнула ножом вперед. Острие вошло во что-то твердое и мягкое одновременно и, кажется, застряло там. Стало невообразимо жутко, настолько, что сознание вот-вот собиралось покинуть тело.
Элис распахнула ресницы и почти нос к носу столкнулась с ярко рубиновыми глазами, полными надменности. Их обладателем был молодой мужчина с очень бледным бархатным лицом. Его неприлично правильные черты лица казались ненастоящими, слишком идеально пропорциональными, для обычного человека. Интересный, прищуренный взгляд, прямой узкий нос, губы слишком алые для мужчины. Он был по-девичьи красив, но по-мужски притягателен. Чужак смотрел на Элис не мигая, пытаясь что-то отыскать в ее испуганных глазах. Девушка сглотнула, и медленно перевела взгляд на свою подрагивающую руку, до сих пор держащую нож. Лезвие наполовину утонуло в черном камзоле, расшитом темными шелковыми нитками, а скупые капли крови, стекавшие по рукояти, говорили, что под одеждой всё же была живая плоть.
Девушка побледнела. Она перепугалась не столько того, что её могли убить, сколько того, что смогла воткнуть нож в человека, если этот мужчина, конечно, им был. Она разжала пальцы, но рукоять осталась свободно торчать из тела, что наводило еще больший ужас. Девушка снова подняла глаза на сидящего перед ней на корточках мужчину. Ни одного отголоска боли от смертельной раны не отразилось на его лице. Два ярких рубина все также смотрели на неё в упор. Элис совершенно не знала, что ей делать. Преследователь, кажется, вовсе и не заметил, что у него в груди сидит кусок металла.
Девушке нужно было встать и бежать, но мужчина находился слишком близко, не давая пространства для маневра. Загнанная в угол, она решила проявить хоть каплю мужества, раз ничего другого не оставалось.
– Уходите из моего замка, – еле слышно, но твердо, произнесла она.
Белое лицо стало серьёзным.
– Твоего? Тебе ни за что не стать здесь хозяйкой, – зло оскалился незнакомец, а с лица девушки ушли все краски.
Мужчина, не отводя взгляда, взялся за рукоять ножа и стал медленно вытаскивать его из груди. От этой картины у Элис помутнело в глазах. Казалось, она сама чувствовала движение лезвия внутри своего тела. Плохая привычка "примерять" все на себя. Когда нож был полностью вынут, из отверстия толчками стала выходить темная, густая кровь. Разум юной Элис этого уже не выдержал, и она потеряла сознание.
Глава 4. Мохнатый друг
Глава 4. Мохнатый друг
Элис проснулась, когда небо стало светлеть от приближающегося рассвета. Обнаружив себя в собственной кровати, она застыла в недоумении. Во-первых, уже не надеялась проснуться, а во-вторых, точно не у себя в комнате. С тяжёлой головой спустила ноги на пол и неторопливо побрела в окну, узнать, пришли ли рабочие. Ворота оказались еще заперты, а значит слуги только на подходе и это не они перенесли её в покои. Тогда кто же?
Комната перед глазами качнулась, и Элис спешно схватилась за спинку стоящей у окна софы. Кажется, не стоило резко вставать после вечернего потрясения и суток невольной голодовки. Перебирая руками, она добралась до кресла и плюхнулась в него с огромным облегчением. Голова казалось чужой и Элис уперлась затылком в мягкую обивку спинки, устало прикрыв глаза. Но одна маленькая делать заставила ее снова распахнуть веки: в комнате было тепло, а посмотрев на камин, она увидела, что в нем до сих пор весело плясали огни, хотя к утреннему часу уже давно должны были потухнуть.