Уолси сидел за столом, заваленным бумагами. Он был Alter Rex[3], всемогущим, непревзойденным.
— Ну? — только и спросил он. «Он в плохом настроении, — подумал Ричард. — Надо вести себя осторожно».
— Враг короля умер сегодня утром.
Не поднимая взора, рукой в красной перчатке, унизанной тяжелыми перстнями, Уолси пошарил среди бумаг на столе и нашел то, что искал. Не отрываясь от работы, он бесцеремонно швырнул документ. Ричард поднял его и сразу же увидел королевскую печать. Он осторожно развернул свиток. На нем стояла сегодняшняя дата, а внизу — собственноручная подпись короля.
Итак, награду Ричарду вручили немедленно. У него мелькнула мысль, подписал ли король этот документ и отправил гонца с ним еще до казни или дождался подтверждения и только тогда взял перо, поставив подпись и послав к Хемптонскому двору гонца на более резвом, чем у Вестона, коне.
Но как бы там ни было, документ здесь. Он пробежал его глазами. О пэрстве ни слова, но все-таки вознаграждение весьма щедрое. Ему даровали поместье Саттон в графстве Суррей со всеми прилежащими к нему лесами и землями. Место, на котором можно построить замок, и все это будет принадлежать его семье навечно, переходя по наследству от отца к сыну. Ричард мысленно уже представил большой и прекрасный замок.
Он заметил, что кардинал с удовлетворением смотрит на него; атмосфера стала сердечнее.
— Вы довольны?
Вестон низко поклонился.
— Мой господин, кардинал. Это всегда было моей самой заветной мечтой…
— Знаю, знаю. Вы были терпеливы и ждали, когда у вас будет собственная земля. Вы продвигаетесь медленно, но верно. Научите вашего сына — как его зовут?..
— Фрэнсис.
— …Фрэнсиса такому же поведению.
— Я постараюсь, милорд.
— Тогда у нас будет еще один преданный придворный, на которого можно положиться.
Ледяной взгляд Уолси стал, насколько это было вообще возможно, почти веселым.
— Вы, конечно, знаете Саттон? Это — королевская земля. Это персональный дар от Его Величества короля.
Ричард принял надлежащее благодарное выражение лица.
— Когда-то это были владения Святого Эдуарда. Праведника, — продолжал Уолси. — Он любил там охотиться. Потом поместье прошло через многие знаменитые руки. Теперь оно ваше на вечные времена.
Сэр Ричард опустился на колено и поцеловал протянутую красную перчатку. Он позволил появиться на лице лишь еле заметной улыбке, но сердце его радостно билось от такого приобретения. Королевская земля теперь принадлежала ему.
Поев и выпив вина в одиночестве — кардинал попросил извинения, что не может присоединиться к трапезе, — Вестон отправился домой в Челси. Уолси предложил ему переночевать во дворце, но Ричарду не терпелось вернуться домой, увидеть лицо жены, когда та осознает, что стала хозяйкой поместья. Надежно спрятав документ в кожаную сумку, он выехал верхом на закате солнца и добрался до дома темной полночью.
Анна Вестон уже легла спать, поэтому спустилась вниз в ночной рубашке. В свои сорок пять она еще прекрасно выглядела: у нее были золотистые волосы, почти не тронутые сединой, и очень красивые голубые глаза с длинными ресницами. Ричард с усмешкой подумал, как интересно, что Фрэнсис унаследовал мягкие черты матери, а дочери были наделены более грубой внешностью отца.
Налив себе вина при мерцающем свете свечей, Ричард торжественно прочел жене:
— «Король Генрих VIII письменным указом, написанным в Вестминстере 17 мая 1521 года, (сегодня, Анна!), — в тринадцатый год своего правления, дарует поместье Саттон со всеми его строениями и прилежащими землями, крепостными, имуществом и слугами, лесами, пастбищами, рыбными промыслами, водоемами, виноградниками…» — Анна обвила руками его шею и радостно поцеловала. — Хочешь задушить меня, женщина? Послушай, как заканчивает король: «Благородному и горячо любимому тайному советнику сэру Ричарду Вестону, рыцарю, его наследникам и правопреемникам».
Поцеловались они крепко.
Спустя три дня все семейство в сопровождении двух слуг отправилось осматривать свои новые владения. Они разбили путешествие на четыре этапа, проведя две ночи в Гилдфорде. Леди Вестон путешествовала в своем паланкине, а дети и слуги вместе с сэром Ричардом ехали верхом. Все были очень возбуждены. Прекрасные волосы Фрэнсиса блестели на солнце, когда он гнался за лошадьми своих сестер, не успокаиваясь до тех пор, пока не выигрывал состязание, и они, как обычно, подыгрывали ему, позволяя победить.