Той весной 1522 года на Ричарда Вестона навалилось множество обязанностей при дворе. Через несколько дней после великолепного приема, устроенного Уолси, он явился во дворец в Гринвиче — на сей раз ради церемонии собственного вступления в должность. Вместе с Джернинхемом и тремя другими придворными его должны были произвести в королевские виночерпии.
В тот вечер его жена в богатом зеленом платье, расшитом серебром, выглядела так прекрасно, и Ричард больше думал о том, как приятно будет с ней в их большой постели, когда мечтательный ход его мыслей был прерван главным пажом королевы, раскланивающимся перед ними.
— Ее Светлость королева просит вас, леди Вестон, явиться в ее апартаменты.
Следуя за пажом, Анна Вестон думала: «Как это похоже на Екатерину. Она никогда не забывает подруг!» И припомнила времена, проведенные ими вместе. Анна присутствовала при большинстве значительных событий в жизни Екатерины. Она вспомнила их первую встречу. Тогда она была просто миссис Анной Вестон, двадцатипятилетней фрейлиной королевы Елизаветы Йоркской. А пятнадцатилетняя Катарина была милой принцессой, привезенной из далекой знойной Испании, чтобы вступить в брак с принцем Артуром. Как ей, наверное, было все незнакомо и страшно. Йоркская королева, чопорная и строгая, восседала на троне в окружении своих дам, наблюдая, как пухленькая, маленькая испанская девочка идет через весь громадный зал и старательно делает реверанс. С ледяным выражением лица Елизавета, прозванная Белой Розой, приняла приветственный поцелуй. Катарина жадно искала вокруг хоть один дружелюбный взгляд и встретилась глазами с Анной Вестон. Они мгновенно понравились друг другу, и фрейлина была вознаграждена милой улыбкой дочери королевы Кастилии.
Через несколько дней Катарина, которую теперь называли Екатериной, вступила в брак со старшим сыном Генриха VII, Артуром. Ричард с Анной присутствовали на торжестве, когда та входила в собор Святого Павла под руку с принцем Генрихом. Но не успели и глазом моргнуть, как белое платье невесты сменилось на черное одеяние вдовы, а любящая принцесса превратилась в маленькую несчастную фигурку.
Потом некоторое время Анна не видела ее. На время траура девочка удалилась от двора. Анна вспомнила, что в следующий раз они встретились в момент смерти королевы Елизаветы при родах. Думая об этом сейчас, Анна вспоминала приглушенные голоса, тусклое освещение, озабоченные и мрачные лица врачей, но над всем этим лицо королевы — белее самой белой розы в Йорке — и обессилевшая рука, гладящая по головке свою юную невестку, шепчущую на ломаном английском:
— Не умирайте, вы не должны умирать — ведь сегодня ваш день рождения.
Это были трогательные и почти нелепые слова, но королева все-таки умерла в свой день рождения. Ей исполнилось всего тридцать семь. Новорожденная девочка, нареченная в честь испанской принцессы, которую королева успела полюбить, тоже была мертва.
После этого принцесса — неуверенная в том, какое будущее ожидает ее в Англии — скромно жила на ничтожную пенсию, кое-как сводя концы с концами и влача жалкое существование в Дарем Хаусе, гадая, выйдет ли она когда-нибудь замуж за принца Генриха, с которым была обручена с тех пор, как ему исполнилось двенадцать лет. Анна же жила тогда вдали от двора. У нее один за другим было три тяжелых выкидыша, пока в 1507 году не родилась благополучно Маргарет.
Затем в апреле 1509 года старый король Генрих VII умер. Через шесть недель Генрих VIII женился на Екатерине, и Анна Вестон назвала следующую новорожденную дочь Кэтрин — так звучало это имя на английский манер — в честь молодой королевы.
Она живо вспомнила картину коронации. Анна, всего за несколько дней до этого поднявшаяся с постели после родов, была признательна за разрешение во время двойной коронации сидеть. Зато Ричард, вассал старого монарха, горделиво стоял. Его опасения, что новый король отвернется от него, считая, что тот уже отслужил свое, ибо Генриху едва исполнилось восемнадцать, а Ричарду было уже сорок три, рассеялись. В течение двух дней Ричарду было даровано три почтенных звания — Хранителя Ханвортского парка; сенешаля Марлоу, Коукгема и Брея и губернатора островов Джернси, Олдернея и Сарка.
Анна подумала, каким бы счастливым стало для них это правление, если бы Господь даровал Англии принца-сына. Как фрейлина королевы Анна, естественно, присутствовала бы при рождении второго ребенка Екатерины — 1 января 1511 года (первый родился мертвым), но сама ожидала ребенка в феврале и находилась в это время дома.
Пока в конце месяца не родился Фрэнсис, здоровый и крепкий, Ричард ничего не рассказывал жене о случившейся трагедии. Его обычно невозмутимое лицо было непривычно мрачным, когда он поведал ей: