— Нет, Гарри, нет!
— Но я так люблю тебя, — ответил он.
Леди Вестон подняла взгляд, поразившись. Значит, юная Болейн вовсе не придворная шлюха, как ее сестра. И Гарри совсем не стремился воспользоваться благоприятной ситуацией, так как он не стал настаивать, а просто поцеловал темные волосы, струившиеся в его больших руках, как теплый шелк. В этом неземном свете, с раскосыми глазами и лицом, светившимся от любви, Анна Болейн выглядела настоящей красавицей. Леди Вестон не удивилась, увидев щеки Гарри Перси мокрыми от слез. Несмотря на всю его неуклюжесть и силу, в нем явно жило чувствительное создание, и эта девушка-фея глубоко тронула его.
В августе сэр Ричард отбыл во Францию с войском из нескольких тысяч солдат под командованием шурина короля Чарльза Брэндона, герцога Суффолкского, и за закладкой фундамента поместья Саттон Анне пришлось наблюдать самой. В сентябре, когда листья на деревьях стали золотиться и краснеть, она поехала туда в сопровождении старшей дочери Маргарет и двух слуг. Рабочие трудились под неусыпным надзором да Тревизи, стоявшего с засученными рукавами, изучавшего свои планы и иногда чертыхавшегося по-итальянски.
Увидев, что верхом на лошадях приближаются хозяева, он попытался напялить свой камзол, но леди Вестон замотала головой и попросила не церемониться. Он приветствовал их в своем рабочем одеянии, целуя пальцы женщин и бормоча «Госпожа… Прекрасная сеньорина…». Он был невысокого роста, с черной бородкой, ловкими и, красивыми руками. В одном ухе у него сверкала серьга с бриллиантом. До Анны дошло, без излишней лести самой себе, что его итальянская кровь вскипела от лицезрения как матери, так и дочери, и если бы они были не столь высокого происхождения, он с радостью принялся бы обхаживать их обеих. Но в данном случае он ограничился только выразительными взглядами сверкающих темных глаз. И хотя за ним закрепилась репутация знатока и ценителя женщин, его принимали при дворе за его чрезвычайную одаренность искусного зодчего.
Анна зачарованно слушала его рассказ о поместье Саттон и о том, как по его проектам будет возведен их дом, величественный и прекрасный.
— Это будет необыкновенно ново, госпожа. Один из первых господских домов без оборонительных сооружений. Никакого рва с водой, ничего. Я собираюсь отстроить для вас дом, который простоит много веков и будет восхищать взор каждого, кто хоть раз увидит его.
Он сложил большой и указательный пальцы и восторженно чмокнул, бросив при этом мимолетный взгляд на Маргарет.
— Дом будет напоминать женщину — Теперь он кланялся Анне. — …прекрасную во все времена. Восхитительную в расцвете, и… — тут он снова повернулся к Маргарет, — …в своем первом цветении.
Леди Вестон увидела, как дочь вспыхнула от смущения. Про себя она отметила, что надо поговорить с Ричардом о юном Уолтере Деннисе. Вполне подходящая партия для дочери. Она не заметила, как быстро летит время. Ведь Маргарет уже шестнадцать, а Уолтер старше ее на два года.
«Им пора встретиться вновь, — подумала Анна. — Им надо устроить встречу, как только Ричард вернется после французского похода»
Но тут ход ее мыслей был прерван. Маргарет, покрасневшая как роза, произнесла:
— О, сеньор да Тревизи, мне так не терпится увидеть его построенным. Сколько времени потребуется на это?
— Для окончательного завершения, — два года.
— Неужели нельзя поскорее? Мама, разве тебе не хочется побыстрее увидеть его?
Маргарет, чувствуя на себе пылкий взгляд итальянца, пыталась вновь вовлечь мать в разговор, но леди Вестон колебалась, и оба — и девушка, и да Тревизи — заметили это.
— Что-нибудь не так в моем плане, госпожа? Вы молчите. Что вам не нравится, прекрасная сеньора? Для вас я готов изменить план дворца.
Маргарет ответила вместо матери:
— Я знаю, в чем дело. Маме приснился ужасный сон об этом месте, и она чего-то боится.
Да Тревизи вытер лоб рукавом рубашки.
— Мне тоже снится каждый дом, который я строю. В моих страшных снах мне чудится, что они могут рухнуть!
Анна не ответила улыбкой на шутку, поэтому итальянец тотчас изобразил серьезное выражение на лице.
— Госпожа! Я не обращаю на них внимания. Половине построенных мною домов предшествовали дурные сны, или проклятие, или колдовство. Как-то раз я строил замок на острове посреди озера Камо. Княгиня, владевшая им, сказала мне, что сначала ей приснились кентавры, потом она снова видела их — якобы в конце концов они завладели островом. Она заставила меня построить для них специальный дом в саду и сама перебралась жить в него.