— Вам придется подождать. Доктор Захарий принимает важную даму.
Да Тревизи ничего не ответил, просто рухнул на стул, более бледный и истощенный, чем когда-либо и жизни. Он ждал, может быть, час или два, не зная точно сколько, так как девушка то и дело наполняла его высокую пивную кружку и он, наконец почувствовав себя в безопасности, позволил себе задремать.
Его разбудила широко распахнувшаяся дверь. В проеме, наполовину прикрытый тенью, стоял человек, и, даже не видя его лица, да Тревизи знал, что за ним наблюдают. Более того, внимательно изучают, раздевая догола, читая, как книгу. Итальянец вскочил со стула.
— Доктор Захарий? — обратился он. Крутанув своей мантией, мужчина поклонился, и по комнате как будто пронесся ветер — такая сила исходила от фигуры, стоявшей перед архитектором. Когда мужчина выпрямился, на его лицо упал свет, и да Тревизи судорожно глотнул воздух, весьма пораженный увиденным. Он, конечно, никогда не встречался со знаменитым предсказателем судьбы и астрологом и не слышал описаний его внешности, но увиденное весьма изумляло.
«Ему чуть больше двадцати, — подумал итальянец. — Знающие люди обычно старше. Этот мальчик не может знать ничего».
Он смотрел на огромную копну курчавых волос, квадратное лицо, прямой нос и чувствовал необычайную энергию, излучаемую юной фигурой, стоящей перед ним.
— Вы — доктор Захарий?
Да Тревизи просто не мог поверить в это.
Человек снова поклонился, стремительно взмахнув черной бархатной мантией.
— Не удивляйтесь, сеньор да Тревизи. Я — тот, кого вы ищете. Зрелый возраст — не единственное качество тех, кто проникает в темные тайны природы.
— Откуда вы меня знаете?
Доктор Захарий усмехнулся, вдруг став совсем похожим на подростка, и сказал:
— Я видел вас при дворе, сэр. Я вовсе не прочел ваше имя по звездам.
Итальянец стоял, раздумывая. Он никогда раньше не обращался к астрологам, хотя в придворных кругах это стало популярным времяпрепровождением. И те, кто хоть в какой-то степени увлекался оккультными науками, всегда называли имя доктора Захария. Да Тревизи слышал сплетни, что на самом деле он являлся представителем семейства Говардов — внебрачный сын кого-то из семьи герцога Норфлокского — хотя, кажется, никто толком не знал, был ли он ребенком мужчины или женщины из того рода и кто был вторым его родителем. Но все же этот дикий мальчик со спутанными кудрями и янтарными глазами настолько не вязался с его представлением о человеке большой мудрости, что архитектор все еще колебался.
А доктор Захарий продолжал читать его мысли.
— Сеньор да Тревизи, зачем оставаться? Я сожалею, что слишком молод и потому не вызываю у вас доверия. Прощайте!
Он повернулся, чтобы уйти, но отчаяние заставило да Тревизи заговорить.
— Постойте, доктор! Я вас умоляю. Со мной произошло нечто настолько странное, что я нуждаюсь в помощи.
— Вас прокляли?
— Не знаю, она не была похожа на ведьму. Она выглядела такой же испуганной, как и я.
— Пойдемте.
По непонятной причине да Тревизи испытывал страх, поднимаясь вслед за доктором Захарием по темной винтовой лестнице, ведущей на верхний этаж мрачного дома. Но какое дело до разума, если тебя мучает страх чего-то темного, неведомого, угроза чего-то необъяснимого? Именно беспокойство тащило его сейчас за руку на чердак под покатой крышей, служивший астрологу обителью. Итальянец размышлял, сколько знаменитых ног прошло до него по этим ступеням в поисках знания, отрицаемого родом человеческим; скрытого — вернее сказать, запретного — секрета познания самого себя.
При тусклом свете свечей он увидел карты на стенах, под которыми были изображены древние символы, обозначающие знаки Зодиака. Но главным предметом в комнате был стол, покрытый черной скатертью, на котором лежала колода карт со странными рисунками, несколько камней с необычными метками, еще несколько небесных карт с измерительными инструментами, а посреди всего этого — кристалл, мерцающий в свете свечей.