— Фрэнсис, что ты делаешь? Немедленно слезай с лошади.
— Я не могу этого сделать, Анна. Своими поцелуями я хочу загладить твою обиду на глупого ревнивого возлюбленного, тем более что сейчас из замка Саттон никто нас не видит.
Анна пыталась сопротивляться, но, по правде говоря, ей было приятно находиться под крылышком у Фрэнсиса и прижиматься к его груди. Прошло некоторое время, прежде чем она повернулась, чтобы посмотреть на него, и тут каждый из них почувствовал, что не в силах сдерживать желание. Они стали страстно целоваться, а лошадь с удовольствием остановилась и принялась щипать траву.
Последующие дни проходили в постоянных встречах гостей, прибывающих на свадьбу. Это было похоже на непрерывную процессию. Уолтер Деннис прибыл из Оксфордшира один, так как Маргарет перед Рождеством забеременела и перестала выезжать, не желая рисковать ребенком. Сэр Уильям Вестон — младший брат Ричарда и лорд-аббат ордена рыцарей Святого Иоанна Иерусалимского в Англии — прибыл с надлежащей пышностью: он занимал положение первого барона в палате лордов и вел себя в соответствии со своим высоким званием. Впрочем, при своем величии он оставался также и отличным выносливым солдатом. Солдатскую лямку он начал тянуть, будучи еще совсем молодым человеком, еще до осады Родоса, когда орден Рыцарей в конце концов капитулировал перед могущественным султаном Сулейманом.
В последующие дни прибыло несколько старших членов семьи Вестон. Первой приехала Мейбл Динглей — сестра сэра Ричарда, в сопровождении мужа, сэра Джона, и сына, сэра Томаса с супругой Изабеллой. Анне Пиккеринг казалось, что ее закружит такое большое количество народа — и все связанные родственными отношениями! Она почувствовала бы себя неловко и одиноко, если бы при ней не находился постоянно Фрэнсис.
На следующей день рано утром на свадьбу прибыло большинство членов семьи Динглей, за ними вскоре последовала Анна, леди Верней — самая младшая сестра Ричарда, уже ставшая вдовой. Ее сын, Фрэнсис Верней, в честь которого был назван Фрэнсис Вестон, присоединился к ней, приехав вечером того же дня со своей миниатюрной женой Элеонорой. Ростом всего пять футов, она была матерью двойняшек-сыновей, тринадцатилетних крепышей, которые приехали вместе с родителями, чтобы исполнять на свадебной церемонии свои роли. Они, если не считать семилетнюю Алису Роджерс, были самыми молодыми из присутствующих. Всех остальных детей оставили дома. Каждый из родителей отдавал себе отчет в том, какие опасности подстерегали их в этих поездках, и для них гораздо спокойнее было оставить малышей в родовом поместье под присмотром служанки и кормилицы. Поэтому леди Вестон была лишена возможности и удовольствия увидеть шестимесячного сына Кэтрин — Ричарда. Жиль Роджерс тоже был оставлен в Брайанстоне.
Вечером, во время банкета в Большом зале, когда разговоры присутствующих заглушали звуки музыки, Фрэнсис подсел к своему отцу:
— Сэр, Анна и я хотели бы сказать тебе нечто важное.
— Что же именно?
— Нам кажется, для всех было бы легче, если бы мы назвали Анну так, как когда-то ее называл отец — Розой. В нашей семье так много женщин, носящих имя Анна. Ты не будешь против, а?
Сэр Ричард хотел уже ответить, но в это время голос его брата Уильяма прогремел над всеми присутствующими.
— Отличная идея. Я всегда хочу знать, о ком я говорю. Это моя страсть: говорить и думать о людях. И нет ничего хуже, когда не знаешь, кто есть кто. Во время осады Родоса могущественным Сулейманом — каким бесподобным воином он был! — была прекрасная девушка по имени Роза. Язычница, конечно, но необычайно красива.
И он уставился на свой бокал, весь уйдя в воспоминания. Фрэнсис желал бы знать — при всем при том, что дядя был правоверный рыцарь, — раскрывались ли занавеси языческого шатра во время этой длительной жаркой осады, и увидел ли сэр Уильям стоящую там девушку Розу с нежной смуглой кожей. И чувствовал ли он, как хорошо сложенная девушка держит его в своих страстных объятиях, а ее чарующий смех разносится в ночном теплом воздухе. Даже ветхие и почтенные дяди сохраняли в памяти эти незабываемые для них дни.
— Ты прав, Фрэнсис, — сказал сэр Ричард, снисходительно посмеиваясь над своим братом, который все еще витал в своих приятных воспоминаниях. — Трех Анн в замке Саттон вполне достаточно. — Он пожал руку своей вдовствующей сестре Анне Верней. — Выпьем же все за Розу Пиккеринг!
Все подняли бокалы и присоединились к тосту. «За Розу Пиккеринг!» Но слова сэра Ричарда насчет трех Анн стали своего рода предзнаменованием, так как на следующий день прибыло представительство королевского двора, и среди них верхом на черном, как смоль, скакуне, в сверкающих золотом одеждах — волнующая и таинственная особа, сама леди Анна Болейн.