— Сколько вам лет? — спросила Анна Болейн. Вопрос был поставлен дерзко, и он смутил Розу, но она ответила:
— Семнадцать, миледи.
«Семнадцать, — подумала Анна. — Мне было шестнадцать, когда меня разлучили с Гарри». Она снова ощутила сильный запах цветущего полночного сада при Хемптонском дворце, слышала шепот Гарри Перси: «Анна, моя возлюбленная, моя колдунья…» — чувствовала, как он своими большими, нежными руками держит ее в своих объятиях. Неужели он так навсегда и останется с ней? Будет ли он всегда преследовать ее в воспоминаниях? Неужели ей всегда будет казаться, что это он, Гарри Перси, целует и ласкает ее, хотя на самом деле это поцелуи и ласки короля? А когда она наконец допустит его до своего тела — как однажды придется сделать, — будет ли Гарри Перси тем человеком, который окажется с ней в постели и лишит ее девственности? Если достаточно сильно убеждать себя, она сможет вступить в царство фантазий и даже получать наслаждение от любви Генри Тюдора? Потому что, если она в момент высшего наслаждения закричит: «Гарри!» — Его Светлость ничего не заподозрит и никогда не узнает, что он — лишь замена того человека, которого однажды она желала и которого будет любить вечно.
— Вы можете получить такое место, миссис, — утвердительно ответила она Розе. — Вы можете поехать ко двору вместе со своим мужем в качестве моей фрейлины. Я попрошу Его Светлость, чтобы вы с Фрэнсисом получили семейные апартаменты. Я убеждена, он согласится.
Итак, любовь к родному краю она принесла в жертву другой любви. Роза стала жить при дворе и с возрастающим беспокойством наблюдала, какой бесцельный образ жизни ведет ее муженек, поглощенный непрекращающимися азартными играми.
— Это уж слишком! — наконец сказала она после трех месяцев молчания. — Что происходит с тобой? Твое увлечение азартными играми превратилось в наваждение, в болезнь.
— Но, моя любимая, ответил он, — игры и спортивные занятия — это единственное, в чем я преуспел. Я же не политик, не государственный ум, как мой отец.
— Но ты, наверное, можешь попытаться. — Впервые она заметила в нем эту черту характера, которую он хорошо скрывал.
— А тебе не пришло в голову, моя милая, — сказал он, — что я получаю удовольствие от этих занятий? И какой от них вред?
— Они бесполезны.
— А твои занятия вышивкой и верховой ездой не бесполезны? Какой важный смысл заключается в твоей деятельности? Лучше приведи в порядок свои домашние дела, Анна-Роза, прежде чем заняться переустройством моих дел. Всего хорошего.
И он вышел. Она не видела его до рассвета, когда он пришел спать, разгоряченный от вина и торжествующий победу.
— Боже милостивый, где ты был? — спросила она.
— Играл в кости и победил короля, — ответил он сухо.
— Сколько ты выиграл?
— Сорок шесть фунтов стерлингов. — Роза упала на подушки, потрясенная. Ее муж только что взял из королевского кошелька в двадцать три раза больше денег, чем Пасхальное и Рождественское вознаграждение. И к тому же только за одну игру. — Фрэнсис, тебе не следует так грабить, притеснять Его Светлость! — Но Фрэнсис уже спал. После этого она решила оставить все так, как есть. Впервые с момента их свадьбы они так близко подошли к ссоре, и ей стало совершенно ясно, что ничего уже нельзя изменить. Все было так, как он сказал. Он был счастлив от той никчемной жизни, которую вел и которая казалась ему вполне безобидной. К тому же Роза однажды должна была признаться, что гордится им, когда он носится по теннисному корту, отбивая любые подачи. Понимая свое поражение, Роза прекратила разговоры на эту тему, и их жизнь в любви и блаженстве вновь продолжалась.
И вот теперь шел июнь 1531 года, и они приехали в Морсби, чтобы с небольшим запозданием отпраздновать первую годовщину своей свадьбы.
— Роза?
Погруженная в свои раздумья, она не сразу поняла, что Фрэнсис проснулся.
— А?
— Я снова хочу тебя.
Она приподняла свою соломенную шляпу и дерзко просмотрела на него.
— Ты никогда не устаешь от этого?
— Никогда. А ты?
— Тогда я была бы достойна жалости. — Ей казалось, что движения их тел сливались со звуками моря и земли; это было гармоничное единение всего, что когда-либо было рождено природой.
Этой ночью в постели они нежно прижимались друг к другу, уже слишком измученные, чтобы еще заниматься любовью, и все-таки желающими близости.
И именно тогда, когда они лежали таким образом, она почувствовала шевеление в своем чреве — будто бы бабочка раскрыла внутри нее крылья.