— Взгляни-ка на дядюшку, Стив. Вырядился, подобно Иосифу Прекрасному.
Энтони Робсарт и в самом деле выглядел необычно. Вместо принятых по сану темных одежд на нем был камзол из серого камлота, обшитый золотым позументом. Кружева водопадом ниспадали у него с горла и запястий, а у икр даже нависали над мягкими голенищами щегольских сапожек. Он сидел в кресле, как на троне, важно опираясь на трость с вызолоченным набалдашником.
Меж тем завещание было вскрыто и зачтено нотариусом. В нем отмечалось, что большая часть земель Робсартов была продана во время войн, и сейчас у семейства оставались лишь земли Сент-Прайори — 100 акров земли, 15 акров пастбищ, рыбные озера и охотничьи угодья — земли, вместе с замком дающие титул пэра, а также большой особняк во флорентийском стиле с садом в Лондоне, несколько домов в Саутгемптоне и некоторые владения на севере Англии в Йоркшире. Большая часть состояния Робсартов представляла собой денежные вклады в банках Лондона и на континенте. Сумма была нешуточной, более ста пятидесяти тысяч фунтов стерлингов. Из нее внушительная часть предназначалась в уплату слугам, настолько внушительная, что нотариус, словно не поверив, поправил на носу очки и вновь пробежал глазами по строчкам. Слуги держались невозмутимо, кое-кто даже переглянулся со значительным видом — мол, мы знаем, чего заслуживаем, и лишь толстуха Сабина, уткнувшись в передник, расплакалась. Оставшуюся сумму барон разделил между своими дочерьми и сестрой, ибо завещание было написано еще зимой этого года, когда леди Элизабет была жива и ничто не предвещало ее скорую кончину.
Стивен невольно чуть улыбнулся в усы — он не сомневался, что теперь эти деньги покойной леди приберут к рукам парламентские чиновники. Однако и Ева, и Рэйчел, получившие по сорок с лишним тысяч, превратились в весьма состоятельных леди. Гаррисон украдкой покосился на Энтони: пока что в завещании о нем не было ни слова. Глаза дядюшки расширились, когда он услышал дальнейший текст о том, что несколько тысяч барон выделял на приют для вдов и сирот моряков его флотилии и еще некоторая сумма шла на госпиталь для лечения инвалидов гражданских войн.
«Мое поместье Сент-Прайори, — гласил дальнейший текст, — и остальные мои земельные угодья, равно как и наследственный титул пэра, должны перейти к сыну моему от второго брака Николасу Робсарту, а если он по какой-либо причине не вступит в свои владения, то опекунами Сент-Прайори я оставляю свою младшую дочь Рэйчел и человека, которому полностью доверяю, — полковника Стивена Гаррисона, жениха моей дочери Евы. Если же упомянутый Николас Робсарт в течение пяти лет не предъявит свои права на титул пэра и земли, то пэрское звание должно перейти к моей младшей дочери леди Рэйчел, ибо, как бы ни любил я остальных членов моей семьи, она одна достойна стать пэресой, с передачей титула своему мужу и детям. Подобное заявление обговорено мной с членами парламента и зафиксировано в документах в нотариальной конторе в Лондоне.
Что касается моего брата Энтони Робсарта, то это человек порочный и импульсивный, и я, полагая, что он будет настаивать на получении титула, настоятельно прошу моих душеприказчиков подтвердить мою последнюю волю, чтобы мой брат не получил титула, оставленного моему сыну. Энтони Робсарт решил посвятить себя духовной карьере, и я готов помочь ему в этом, выделив для него и нужд его прихода сумму в размере пяти тысяч фунтов стерлингов…»
— Да будь он проклят! — так и подскочил преподобный Энтони. — Пусть черти зажарят в аду его порочную душу!..
— Ваша милость, — поспешил прервать Робсарта-младшего судья Эзикиэль Бате, — ведите себя скромнее, уважайте память покойного.
— Что?! — почти взвизгнул Энтони. — Этот пес лишил меня всех полагающихся по закону прав и думает, что я успокоюсь его ничтожной подачкой? Чертово семя, разрази его демон! Он обобрал меня, он лишил законного титула! Он не имеет права! Он сдох, как свинья, и теперь я его единственный наследник!
— Так вот почему вы так вырядились? — иронично заметила Ева. — Вы уже считали себя пэром Англии!
— И я им буду! — потряс кулаками над головой Энтони Робсарт. — Пэрство передается по мужской линии, если есть хоть один наследник мужского пола. И Рэч ничего не получит. А Николас… Кто этот Николас, где он? С ним всегда было нечисто, Дэвид не признавал его. И теперь он все оставил этому ублюдку только затем, чтобы отстранить меня! Не дождетесь! — тряс он в бешенстве пальцем перед спокойной Рэйчел. — Ха! Пэреса Рэч! Сатанинское отродье! Ты ничего не получишь, ведьма!
— Сударь, вы ведете себя в высшей степени непристойно, — заслоняя девушку, вступился Стивен.
Но Энтони не так-то просто было угомонить. Он кричал, угрожал, обещал, что потребует пересмотра вопроса о пэрстве в палате лордов, начисто забыв, что при нынешнем режиме она просто упразднена. Когда ему напомнили об этом, он все равно не пожелал сдаваться.
— Вы думаете, что можете отделаться от меня? Не дождетесь! Это я могу устранить всех вас. О, я знаю, что сделаю: я всех вас объявлю предателями и преступниками. Вы лишитесь всего, а Сент-Прайори станет моим.
— Дядюшка, да вы безумны! — возмутилась Ева. — Ваше место в приюте для умалишенных!
— А твое, девка, в портовых кабаках. Или на плахе!
Теперь поведение Энтони возмутило всех. Стивен молча сгреб его за шиворот и хотел выбросить вон, но дядюшка вырвался и отскочил к камину, вытянув руки, словно удерживая Стивена.