Тогда Робсарт услал и безумную жену, и сына к их родне во Францию. Бомануары поспешили упрятать Шарлотту в какой-то монастырь, где она вскоре и погибла, прыгнув с башни. Николаса, пока был мал, пытались лечить, но вскоре и его пришлось прятать — уж больно он был ненормален. С ранних лет он проявлял склонность к жестокости и насилию: мучил и убивал животных, а потом стал бросаться на людей. Он был, как дикий зверь, все норовил кого-нибудь покусать, искалечить. Упырь какой-то, а не ребенок — он становился спокоен, лишь глотнув крови. Его стали запирать, избивать, запугивать. И прятать От всех.
Лорд Робсарт порой вместе с Патриком Линчем и с Беном ездил навестить его. Но эти визиты были столь мучительны для барона, что он делался после них больной, ходил подавленный и все твердил о проклятье рода Робсартов. Потом он и вовсе перестал ездить, постаравшись забыть о ненормальном сыне. Он много воевал, и это словно успокаивало его, отвлекало от мыслей об ужасном отпрыске. А затем пришло известие от Бомануаров: Николас загрыз служанку. Просто съел. Он и раньше набрасывался на людей, но пока был ребенком, они справлялись с ним. С годами сила в нем прибывала, а ум постепенно исчезал; он все более походил на чудовище, и Бомануары уже не справлялись с ним. Они пожелали вернуть его отцу, пригрозив, что, если он не примет сына, они расскажут о Николасе и тем самым запятнают имя Робсартов.
Лорду Дэвиду пришлось принять меры. Он устроил для сына это тайное обиталище и перевез его в Англию. С тех пор в Сент-Прайори больше не бывало гостей, а на замок лег покров тайны. Николасу, когда его привезли, было лет пятнадцать, но выглядел он уже как сейчас — чудовище без возраста. Говорят, такие долго не живут, но Николас пока не собирается умирать, а у Робсарта, как бы он ни ненавидел сына, не поднималась рука убить его. А вот Николас убивал. С ним приходится быть предельно осторожным — он дьявольски хитер и изворотлив. Его кормят впроголодь, и если выпускают, то только поскакать в пустом пространстве внутри старой башни. Рядом с ним обязательно находится страж с плеткой, которую монстр боится панически, как и псов Робсарта. Его безумный дьявольский ум позволял ему несколько раз убегать. Он вылазил порой прямо по стене, но далеко от башни не отходил, боялся, видимо, псов. Это случилось, когда пару раз Том Легг, выпивши, начинал дремать. С плеткой, конечно. Если в руках плетка, безумец и не приблизится. Прежний охранник, Филип Блад, как-то оказался без нее, и от него остались одни лохмотья. Все списали на псов, как и ранее, с тем охранником-французом, что состоял при Николасе еще со времен его пребывания в Бретани. Как и с Джеком Мэрротом, когда тот Бог весть зачем пришел ночью к руинам.
— Этого ненормального порой надо выпускать в старую башню, вот он и выбрался. А Томас тогда выпил, — заметил Бен Петтигрю, покосившись на угрюмо молчавшего Томаса.
Тот вздохнул и впервые подал голос:
— У меня, бывало, такая тоска случалась от этой проклятой службы! Как тут не выпить? А уходить я не хотел, подвел бы своего благодетеля, да и платил его милость хорошо. Угостили меня, вот я и не доглядел. — Он закашлялся. — Поверьте, господа, для всех в Сент-Прайори существование здесь этого чудовища — жуткое испытание. Все эти годы… Мы ведь не знали, что он сотворит, если убежит. Вернее, знали и дрожали от страха.
— Значит, это он вырядился монахом? — спросил наконец король.
— Нет! — решительно заявил Бен. — Я тогда был с ним, и Ник оставался здесь, даже вел себя тихо.
Король видел, как монстр завозился и пустил под себя лужу, но словно не придал этому значения. Воняло от него ужасно, до рези в глазах.
— Он хоть что-нибудь понимает?
— Да как сказать. Вон на вас ведь пялится, значит, удивлен, что вы здесь. Своих-то он признает. Довольно ворчит, когда ему кидают еду. Барона узнавал всякий раз, когда тот приезжал. Но боялся его, забивался в угол. А когда приходила Рэйчел или мистер Патрик, даже проявлял какие-то признаки радости. Они ведь всегда что-либо приносили ему от стола. Леди Ева его дразнила, но к ней он все равно относился миролюбиво. Нравилась она ему, по-своему, конечно. Но с ним такое творилось, когда она уходила, удержу не было. Мы даже сами попросили ее не навещать его. Покойная леди Элизабет была здесь лишь однажды. Пришла поглядеть, но больше не наведывалась.
— И он убил ее, — заметил король. — Выходит, это чудовище ночью пробирается в замок.
Ему стало не по себе, когда он представил, какой опасности подвергался. А вот Джулиан и Стивен даже охотились за ним.
Заговорил Томас:
— Последний раз… Перед этим такая неспокойная ночь была — я носился по степи, разыскивая мисс Рэйчел, а когда сменил Бена, меня сморила усталость. Запустил Николаса в старую башню, а сам уснул. Проснулся, он уже здесь. Я-то лишь позже узнал, что он убегал, а вы, сэр Джулиан, и полковник Стивен погнались за ним.
Король подумал, что при столь нерадивых охранниках безумец вполне мог покидать пределы усадьбы — убил же он Осию.
— Что думал с ним делать барон? — спросил Карл лишь бы отвлечься, не пялиться на это возившееся за решеткой существо.
Охранники с готовностью закивали.
— Лорд Дэвид думал увезти его. Не место ему было тут. Да еще лорд-протектор откуда-то узнал про Николаса. Старый Нол ведь все знает. Он шантажировал лорда, заставляя повиноваться, иначе, мол, раскроет его позорную тайну.