— …чтобы окончательно не доказать вашим врагам, как низко вы пали, — закончил фразу за короля лорд Грэнтэм. — Да, возможно, пока вам сопутствуют неудачи, вы не сможете подобрать себе достойную супругу. В таком случае вам вообще пока не стоит спешить с женитьбой. Вы всегда должны помнить, что ваш трон рано или поздно вернется к вам, и ваши дети должны быть достойны его. Они должны быть принцами крови, а не полукровками от недостойного брака.
— Вот-вот, дети! — вдруг вскипятился Карл, и Джулиану даже пришлось сделать предостерегающий жест, чтобы тот говорил тише. Но если король и понизил тон, то говорил с прежней горячностью. — Да, дети — продолжение рода. Мне ведь предрекли, что я уже нашел свою судьбу, и если я не пойду по ней, то мой род зачахнет. Так почему бы мне не поспешить с законным браком, не жениться на крепкой, здоровой женщине, которая нарожает мне сыновей, а не ждать призрачной невесты, изнеженной, слабой особы, которая не сможет понести от меня?
— Сир, вы не должны так думать, — едва сдерживая раздражение, спокойно возразил Джулиан. Он старался говорить не осуждающим тоном, а как можно дружелюбнее и тем не менее настойчиво. — Нельзя забывать, что брак с Евой Робсарт опорочит вас. Он может поколебать верность вам тех солидных и осторожных людей роялистской партии, которые поддерживают вашу борьбу. Станут ли они рисковать своей жизнью и состоянием, чтобы возвести на трон человека, не способного управлять даже своими страстями? И что скажут ваши наставники маркиз Хартфордский, сэр Николас и сэр Хайд о таком опрометчивом и безумном поступке, как союз с девицей столь запятнанной репутации, как леди Ева, которая была то шлюхой Руперта, то девкой Кромвеля, то…
— Замолчи, Джулиан! — строго произнес Карл. — Когда я окажусь на континенте, то только и буду делать, что выслушивать нотации моего канцлера Хайда и остальных. А пока я собираюсь поступить, как считаю нужным. Мне нужен Робсарт, нужен сильный флот, и, в конце концов, мне нужна Ева. Кроме того, чтобы не отвратить от себя сторонников, я вполне могу держать свой брак в тайне. В истории Англии уже случалось подобное. Вспомни Эдуарда IV Йорка с его тайной женитьбой на Элизабет Вудвиль. Он отстоял свое право на любовь, а леди Вудвиль была ему прекрасной женой и королевой и родила крепких здоровых детей, потомком которых являюсь и я.
— Вы выбрали неудачный пример, сир, — констатировал Джулиан. — Именно из-за подобного супружеского альянса гордый лорд-протектор Ричард Глостер смог объявить детей Эдуарда Йоркского бастардами и занять трон. И если нынешний лорд-протектор Кромвель узнает о вашем неравном браке… Сир, вы не можете давать ему в руки такой козырь!
Карл резко отвернулся, плечи его поникли. Всего час назад он думал, что взвесил все «за» и «против», когда пошел на разговор с Робсартом. Но эти доводы Джулиана, его неторопливая, почти задушевная манера убеждать!.. Проклятье! Он уже давно пришел к выводу, что чужое мнение не должно влиять на его решения и нужно прислушиваться только к себе самому. А внутренний голос ему говорил, что убежденность Джулиана о недопустимости такого альянса скорее основана на его чисто французской сословной ограниченности, чем на трезвом убеждении. Ни разу, к каким бы аргументам ни прибегал лорд Грэнтэм, он не обмолвился о том, что союз короля с Робсартами имеет столь внушительную выгоду, как флот Вест-Индской компании! Разве сторонники короля на континенте не учтут этого? Особенно если брак и в самом деле какое-то время держать в тайне. Король сцепил зубы. Слова Джулиана давили на него, но собственное мнение оставалось незыблемым.
Джулиан иначе истолковал молчание Карла Стюарта. Он даже воодушевился:
— О, сир, мое единственное желание — служить вам. Прошу вас, не давайте Кромвелю повода опорочить вас — такой удачный шанс в борьбе с вами. Идите другим, достойным путем. И учтите, как бы ни нравилась вам леди Ева, вы не должны забывать: то, что прилично для обычного смертного, может очернить короля.
Карл молчал. Джулиан же был красноречив — ему во что бы то ни стало следовало отговорить короля.
— Сир, если весть о вашем недостойном браке разлетится, от вас отвернутся соратники, а иноземные дворы станут смеяться над вами…
— Если, если, если!.. — почти простонал Карл. — Сколько таких если было в моей жизни. Почему я должен полагаться на такое вот если, а не поступать, как мне кажется, должно? Я устал, как я устал… Порой мне просто хочется человеческой жизни, хочется отказаться от всего…
Джулиан промолчал, но словно отдалился от Карла. Король по-прежнему не видел его лица, но и не думал о нем. Он понимал, что проявил при спутнике непростительную слабость, что он не должен был говорить этих слов, вырвавшихся у него в минуту отчаяния. К тому же он никогда не позволял себе забыть о своем звании, о Божественном предназначении быть королем и добиваться престола. Он тут же отбросил сказанное. Карл думал лишь о том, что ему хочется и соединить свою судьбу с Евой, и добиться трона.
— Ева… — начал он, но Джулиан перебил его:
— Ева Робсарт недостойна вас, сир.
Это было сказано сухо и твердо. Карл улыбнулся в темноте. Он давно понял, что Джулиан недолюбливает его избранницу и готов всячески опорочить ее в глазах короля.
— Ты не понимаешь, Джулиан. Я люблю ее. Но ты… Такие люди, как ты, обладающие врожденной добродетелью, не способны понять ошеломляющего натиска чувств, обрушивающихся на людей моего типа. То, что Ева не ангел… Я не слеп и вижу это. Она легкомысленна, импульсивна, высокомерна, но у нее живая натура, гибкий ум. Она способна многое понять и многому научиться. И она любит меня. Даже не догадываясь, кто я.