Единственная жизнь Леона не может закончиться вот так. Только не сейчас!
…Тощее — слишком костлявое! — тело. Светлые, но не особо мягкие волосы.
Он подбирал девчонку, похожую на Полину. Но локоны любимой — шелк, а чужой девки — солома.
И тело… Почему аристократки — изящны, а крестьянки — или слишком пышнотелы, или как эта — набор костей? Они даже плачут иначе! Эта, когда ревет, вечно хлюпает мерзко покрасневшим носом.
Фальшивка вместо золота, но золото будет тоже!..
Нужно только выжить! Дожить.
Нужно!
Фрэнк явился спустя целую вечность. Завтрак принес с собой.
— Кто они⁈ — кусок в горло не лезет.
— Из замка Адор. Но… — солдат замялся.
— Что⁈ — почти заорал Леон.
— Герберт был в Лютене — вместе с вашим отцом. После восстания…
Юноша вздрогнул — что задумал Фрэнк? Спокойные глаза, доброжелательный взгляд. Врет⁈ Сейчас еще всадит кинжал…
— Одного из них он видел в свите Регентов… — понизил голос солдат. — И, мой лорд, если позволите дать совет… Не знаю, что они здесь ищут, но для нас лучше лишний раз им на глаза не попадаться.
— Позволю! — буркнул лорд Таррент.
Желудок болезненно сжался. Поесть все-таки надо.
Правда, вино — красное. И наверняка — кислое. Но сегодня — сойдет…
Через три часа зловещий отряд убрался. Зачем-то прихватил более малочисленных южан. Зачем⁈
Осторожно наблюдая из окна, юноша удивленно заморгал. Никаких женщин северяне не привезли. А у южан, он точно запомнил, — одна дама и одна служанка.
Горничная-то по-прежнему — одна. А вот дамы в карету почему-то уселись две. Когда Леон проморгал вторую?
С чего он вчера умудрился решить, что южане — безопасны⁈ И кто эти, утренние?
Прав ли Фрэнк? Можно ли ему верить? Если у командира и есть какие-то знаки на одежде — в полутьме их не разглядеть.
А знаков южан Леон не помнил никогда. Тенмарцев еще — более-менее. Всё-таки там родной дядя живет.
Зато Ланцуа, Илладэн, Вальданэ с Ильдани — непролазные дебри. Да и дядю Ива племянник в последний раз видел в раннем детстве…
Дядя Ив!
Наверное, этот страх давно подспудно дремал в голове. А сегодняшние всадники стали последней каплей.
Если Леона ищут — ему нельзя в Лютену. Живым из столицы он уже не выберется! Сущее ребячество — надеяться, что Полина сумеет его спасти… Даже если захочет.
И опять от последней мысли — не отделаться.
Приняв решение, юноша сразу почувствовал себя увереннее. Гибель отсрочивается — теперь есть время обдумать выход из положения. Никто не знает, что лорд Таррент в Ритэйне. Здесь его не ищут!
Что бы сделал на месте Леона удачливый мерзавец Анри Тенмар? Неизвестно. Его в отцеубийстве никто не обвинял.
И потом — закончить дни как этот негодяй ни одному нормальному человеку не захочется.
Домой возвращаться пока нельзя тоже. Именно там лорда Таррента будут искать в первую очередь.
Потом он, конечно, вернется. Когда всё утрясется. Или выяснится, что тревога — ложная.
Но сейчас нужно где-то укрыться! И не на постоялом дворе — на центральной дороге. В десятке дней пути от Лютены.
Леон чуть не подумал о матери. Но, увы, она выдаст мигом. Любому, пообещавшему ей свободу. Тому, кто вытащит бесчеловечную мать из аббатства. Ценой жизни сына.
И слишком поздно самому предлагать ей освобождение. Не поверит.
И потом — Карлотту слишком легко перекупить.
Значит — выход лишь один.
Леон слышал, что Ив Кридель не похож на сестру. Решено! Будь что будет. Лорд Таррент едет в гости к дяде.
Совсем необязательно всё ему рассказывать. Что-нибудь придумается по дороге — она длинная…
Но дядя Ив обязан помочь племяннику! Если не он, то кто? Они ведь родственники! Последнее дело — бросать на произвол судьбы близких!
Глава 5
Эвитан, Ритэйна, замок Адор.
1
С чего Элгэ взяла, что отец Вита — дряхлый старец? Его старшему сыну — двадцать пять. А самому графу нет и пятидесяти.
Кармэн, смеясь, упоминала, что лет пятнадцать назад он пытался за ней ухаживать. Но, судя по его мрачному, неприветливому лицу, вряд ли Оскар Адор еще об этом помнит.
Впрочем, возможно, герцогиня Илладэн — несправедлива. Это на юге принято говорить о былых увлечениях без боли и обид. А на суровом севере всё иначе.
Убраться бы поскорее с этого «сурового севера»! И впредь о нем не вспоминать. Никогда. Хорошего здесь точно нет ничего.