Свеча чадит — вот-вот погаснет. Только свет уже не нужен! Армия чадящих факелов внизу разгонит любую тьму. Как костры загробной Бездны освещают путь приговоренным грешникам…
В багровых отсветах — десятка три солдат. Закованных в кирасы. Без шлемов. Много мишеней для пуль, но у Элгэ нет пистолетов.
Рвутся из чужих рук Вит и Алекса. Полуодетые.
На сестру кто-то успел накинуть плащ. Сам Витольд — прежде, чем схватили?
А вот и тощелицый граф Адор. В стороне от солдатни. Командует? Не вмешивается? Его ли воины там — внизу? Для Элгэ все простолюдины-северяне — на одно лицо.
А родовых знаков не различить. Полумрак освещает лишь тени. И ужас.
Мечутся факелы в руках солдат. Не хуже свечи.
Диким зверем воет Алекса. Предает сына граф Адор. А рядом нелепо вертится разряженный в розовое толстяк. Похож на свинью на задних лапах. Лицо — опять в тени… Да и вряд ли Элгэ где-то прежде встречалось это рыло!
Еще не поздно бежать. Ее еще никто не заметил. Солдатня… шакалы паршивые! — заняты Витом и стерегут Алексу. Даже не охраняют комнату другой пленницы. Куда денется хрупкий и беспомощный южный цветок?
Можно вернуться в комнату. Второй этаж — ерунда. С него «розы» из «цветника» прыгают, не ломая ног. Кто учился, разумеется.
Еще можно угнать коня. Элгэ всегда была сильной и выносливой. А Вита и Алексу уже не спасти.
Можно попытаться выпустить эскорт, если их заперли… неизвестно где. И зачем-то оставили в живых, хоть выкуп за них давать и некому.
Еще можно…
Элгэ, герцогиня Илладэн, загасила свечу. Осталось выхватить шпагу. И — к лестнице.
План — прост и наивен. Настолько, что может сработать. Воспользоваться сумраком верхней галереи и большей части ступеней. Успеть заколоть ближайшего — вон того, у лестницы…
И его же пистолет навести на толстяка.
Сволочам-предателям придется отпустить Вита и Алексу. Или… или Элгэ действительно застрелит жирного борова. Нашли кисейную барышню!
4
Ее заметили в трех шагах от солдата. Или в прыжке — если рискнуть сломать себе шею.
Но и это нужно было делать раньше. Прежде, чем на Элгэ уставилось сразу полдесятка скорпионьих глаз. Пистолетных.
— Что здесь происходит? — резко бросила она.
Зрелище еще то. По-мужски одетая девица — это в Ритэйне-то! Да еще и с обнаженной шпагой наперевес.
Один прыжок — и пять превратятся в четырех. Но чтобы все они сразу промазали…
— Вам лучше вернуться в свою комнату, герцогиня! — не терпящим возражения тоном заявил граф Адор. Как когда-то Вега — о несчастном случае с родителями. И те же самые слова. — Мои солдаты вас проводят.
Твои солдаты! Значит, ты — в деле, как выражался один из гостей Алексиса.
Бедный Вит! Бедные они все трое.
И бедный Диего. Каково-то ему будет узнать, что сестер у него тоже больше нет?
— Зачем церемониться с комнатой? — Элгэ не узнала собственный голос. Язвительный и хриплый — как карканье раненого ворона. — Прикончить можно и здесь. Что вы намерены сделать с сыном, граф Адор?
У мерзавца еще трое отпрысков мужского пола. И дикие северяне запирают дочерей в монастыри, а сыновей тайком убивают!
Даже Кармэн не повезло родиться дочерью короля Фредерика. И папаша едва не заточил ее в одно из самых суровых эвитанских аббатств. А еще прежде Кармэн домогался не менее родной дядя. Принц Гуго Амерзэн…
Принц Гуго!
Лицо толстяка угодило в полосу факельного света. Элгэ смотрела больше не на него, а на подлеца-графа. И не вспомни так отчетливо ту мерзкую историю — нипочем бы не догадалась.
Но теперь…
Профиль жирдяя слишком похож на другой. Блестящий со всех полновесных золотых карлиоров.
Похож. Если чеканное королевское лицо вдруг обзаведется пухлыми щеками. И тройным колышущимся подбородком. Принц Гуго вел столь разгульную жизнь, что превратился в ходячую краснорожую винную бочку.
Что нужно этой свинье в замке Адор, Творец и все голуби его⁈
Впрочем, зачем Творцу на это смотреть? Элгэ бы отвернулась — будь у нее выбор…
Темная студеная ночь за окном. Багрово чадят факелы в зале. Вит и Алекса — в руках солдатни Адора.
А в десятке шагов — розово-свинячий толстяк. И вот уж кого здесь точно быть не должно.
Граф только что предал родного сына. Будь Создавшему Всё Сущее дело до угодивших в волчью яму пленников — вмешался бы уже давно!
Во имя Темных и Светлых сил — почему все молчат⁈ Только Алекса плачет.
А время ползет так медленно… Сколько длится тишина — миг или вечность?