– Понятно. Многие придерживаются такого варианта подготовки в плане владения оружием. И в итоге получаются схватки вроде вашей, где сотня голодранцев не смогла ничего противопоставить трем десяткам людей, которые знают только базовые приемы. Искусство фехтования деградирует. Вместе с нашими воинами.
– Воины Соура не деградируют, – заступился за нас Вирот. – У них прекрасный пример перед глазами. Капитан и лейтенант. Оба – великолепно владеют оружием.
– Да, Тандела! Она действительно так хороша с мечом, как говорят ваши солдаты? Я не представляю себе, чтобы женщина была в бою наравне с мужчинами. Даже с ее ростом.
– Она – эрольдка.
– Это многое объясняет. У них ведь другая физиология? И при кажущейся хрупкости они очень сильны.
– Я бы не назвал Танделу хрупкой, – улыбнулся я. – Она очень атлетично сложена.
– Тогда, может быть, она не эрольдка?
– У какой еще расы растут зеленые волосы?
– А, ну тогда вопросов нет. Эрольдка.
– Господа, час до бала! Предлагаю наш дежурный тост! – провозгласил Михаль. – Гдысь, наливай!
Означенный сотник уже разлил вино по бокалам, и Нилат див Пимобат провозгласил под дружный хохот:
– Как всегда, офицеры выпьем за женщин! И… за понимание между мужчинами и женщинами! По всем вопросам!
– Да! И желательно, чтобы вопросов с их стороны было поменьше!
– А действий – побольше!
Глава 25. Тандела
Честно говоря, когда я только появилась в Толоре, и Соур заходил в свою комнату, валясь с ног от усталости, я его не понимала. Он ведь ничего не делает! Ходит, орет на солдат, показывает, что как сделать, и всё. Потом, когда он со всеми бегал, боролся, бился в строю, вопросов уже не возникало: устает. А теперь я поняла, почему он валился с ног и без тренировок.
Когда мне показали казарму, началось. Я не считала, сколько проблем решила в течение тех часов, пока наши солдаты улеглись спать, но их наверняка было не меньше полусотни. Я успела изучить расположение комнат в казарме и зданий в замке, организовать чистку и заточку оружия, купание, а также единовременный отбой, посадить голос, а под конец – поругаться с Хонором, который не хотел принимать наряд по казарме. Именно он мне и рассказал утром, что когда зашел в комнату, облюбованную мной под офицерскую, доложить о том, что заступил на дежурство, и обнаружил своего упрямого лейтенанта уснувшей прямо на стуле за столом.
Утром я сразу убежала к герцогу на совет, и вот, наконец, оказалась здесь. Я блаженно вытянулась в ванне. Горячая вода. Душистое мыло. Мягкое полотенце. Я даже прикрыла глаза – помечтать о том, как меня сейчас нарядят в красивое платье… Это было очень похоже на сказку. До тех пор, пока я не услышала вопля:
– Где эта сучка!? – и в комнату с ванной ворвалась разъяренная женщина.
Я мгновенно встала в ванне лицом к потенциальной опасности. Судя по стоящей рядом девушке, ростом эта опасность была мне примерно по подмышку. Девчушка шепнула ей:
– Тандела принимает ванну, госпожа!
Она смерила меня взглядом и фыркнула:
– Неужто Дарон все время твердит вот об этой лысой девке? – она недоуменно огляделась, после чего все-таки решила обратиться ко мне. – Слушай внимательно, повторять два раза не буду: посмеешь прикоснуться к моему мужу – перегрызу горло и выдавлю глаза! Голыми руками! Поняла?
Я сдержалась и не улыбнулась. Даже не ответила ничего, хотя так и подмывало сказать: «Непонятно!» или «Как это – голыми руками перегрызешь?» Но ответ ей не требовался: герцогиня тут же развернулась, и с еще большей скоростью вылетела из ванной.
Едва хлопнула дверь, я улыбнулась. А обе девушки, приведшие меня сюда, так и вовсе прыснули со смеху.
– Не обращай внимания, – сказала одна. – Миледи Пилата очень эмоциональна, но она добрая хозяйка. Уверена, к вечеру она уже забудет об этом инциденте.
– Не была бы я так в этом уверена, – возразила другая. – Герцог непременно ей напомнит о Танделе, и еще не раз и не два.
Я недоуменно спросила:
– А чем я заслужила такое обращение-то? – я решила, что пора вылезать из ванной.