– Но эрольды-то остались. И Тандела его совершенно не боится! – возразил граф.
– Тандела, хоть у нее и зеленые волосы, отнюдь не так проста, как кажется. Она совершенно не похожа на обычную эрольдку. Ее мать была эрольдкой, и это без вопросов, но кем был ее отец?
– Вы думаете, это не человек? А кто тогда?
– Румиец может быть?
– Да ну, что вы! Всем известно, как выглядят румийцы. Смуглые, почти темнокожие, широкоплечие, высоченные… мда… – Олок оторвался от созерцания Талиссы. – Духи и демоны!
– Ага. Если бы не кожа и волосы… Она выглядела бы натурально как румийка. Но кожа и волосы – такой же признак румийцев, как и волосы и глаза – у эрольдов. С другой стороны, что еще известно о происхождении румийцев?
– То, что они, как и эрольды, потомки эльфов! Но эрольды высокие, тонкие, с яркими разноцветными волосами, необычным цветом глаз, а румийцы – мощные, черноволосые, смуглые. Тандела – мощная, но с эрольдскими волосами.
– Может быть, она действительно дочь румийца?
– Вряд ли. Известно, что все потомки румийцев от эрольдов выглядят как румийцы.
– Ну, тогда я не знаю!
– И я! Более того, мне это не особо интересно! Для меня гораздо важнее, что она с нами.
– Это уж точно! – улыбнулся Олок и снова посмотрел на дочь герцога.
Я тоже глянул на нее, стараясь понять, что же он там рассматривает. Девушка сидела спокойно, устало откинувшись на спинку стула. Видимо, слушала музыку. Граф буквально пожирал ее глазами. А вот я абсолютно ничего выдающегося не видел. Помимо воли мой взгляд скользнул в сторону, где Силена, глядя на меня и глуповато улыбаясь, выслушивала что-то от матери. Она отвлеклась, посмотрела на меня, и леди Виола возмущенно проследила ее взгляд. Я смело встретился с ней глазами и слегка кивнул. Она ответила кивком и снова начала что-то нашептывать дочери.
Раздался восхищенный восклик герцога, и я глянул в зал, на танцующих. Болут и Тандела выписывали такие пируэты, что любо-дорого было смотреть. Высокие, грациозные, по-своему красивые, они были так увлечены танцем, что он давно перерос в нечто большее. Это был самый настоящий поединок, в котором красота, грациозность и пластика эрольдки сошлись с прямотой, силой и мощью графа. Завороженный невероятной красотой танца, я так и остался следить за ними с полуоткрытым ртом.
А вот Олок, похоже, так и не отвлекся от Талиссы. Дарон пихнул его в бок и прошипел:
– Чего ты там увидел! Ты на сестру свою посмотри! Когда еще такой танец увидишь?
– А? – граф посмотрел в зал и пожал плечами. – Да ну прям! Заменим Болута на Соура – уверен, не хуже получится.
Танец тем временем закончился, и задорный фокстрот сменил степенный вальс. Белый наронт коротко поклонился Танделе, она сделала реверанс, и они направились к возвышению. Я почувствовал, что меня снова начинает потрясывать. Не поддаваясь накатывающей панике и страху, я плотно сжал зубы. Не хватало еще выбить дробь при всех.
Болут усадил Танделу и подошел к нам:
– Господа, я, пожалуй, вернусь к планам, которые у меня были до того, как я отправился в Толор. Так что продолжайте веселиться, герцог. Надеюсь, не сильно испортил вам праздник.
– Что вы, милорд! А не секрет, что за планы у вас были?
– Я собирался в Освалор.
– На представление молодых аристократов?
– Да. Посмотрю, что за молодежь. После выхода указа об отмене преследования бессмертных там должны появиться интересные экземпляры. Парочку я даже знаю. Заочно, так сказать.
– И кто же?
– У меня указ о помиловании брата Ланы див Китилы. Его схватили семь лет назад.
– Тимакос див Китил. Я наслышал об этой истории. Император так и не казнил его?
– Нет. Тимакос оказался на редкость странным бунтовщиком. Как мы ни копались в его мозгах, найти там даже мятежных мыслей не удалось, несмотря на то что он эрольд.
– Как и у многих бессмертных, схваченных до него, я полагаю, – влез Олок.
– Да. Уже достаточно давно никто из бессмертных, попадающих к нам по обвинениям в предательстве интересов Империи, изменником не был. Большая часть не любила белых наронтов. Некоторые нас ненавидели, но никто не задумывал переворотов, сдачи земель брианцам или рокроманцам. А за Алисон все они были готовы воевать даже под нашими знаменами. Очень странные предатели.