Девушка в недоумении исполнила странную просьбу, пройдя по пустынной улице к единственной двухэтажной постройке. На огромной, потемневшей от времени деревянной доске, вырезанной в форме короны, чернели выжженные слова.
Тая знаком попросила вернувшуюся Лесю молчать и заговорила сама:
- Вывеска в форме короны с отломанным крайним правым зубцом. На ней написано "Корона и воля". Верно?
- Дааа, откуда ты знаешь?
- Леся, - Тая в замешательстве заламывала себе руки, - помнишь, ты говорила о Мерлине, о заветных желаниях?..
- Да, помню. А что?
- Скажи, что ты тогда загадала?!
- Я подумала о том, что хочу попасть в мир, где буду бесконечно счастлива.
- Понятно... спасибо, котя...
Тая опустилась на землю и схватилась за голову.
- Да что случилось, Таечка?!
- Леся, это не реконструкция... и не съемки фильма... Господи, что же я наделала!
Нешуточное волнение крестной передалось и Лесе.
- Тая, да скажи же ты - в чём дело?!
- Леся, я захотела попасть в свой мир. И мы теперь в нём!
- Что значит "в свой мир"? - в голубых глазах девушки читалась тревога.
- Я никому об этом не говорила ... Я начала писать роман. Всякое такое про любовь, рыцарей, прекрасных дам...
- Ух, ты! А почему молчала?! - восторженно вскричала Леся. - Почему не дала мне почитать?
- Стеснялась. Это такая глупость, котя... Но сочинительство очень помогало мне успокоиться, не обращать внимания на сестру и прочие проблемы... Я бы обязательно дала его тебе почитать... после написания...
И тут до Леси начал доходить смысл сказанного.
- Стоп-стоп-стоп... Что значит - "попали"? - наморщила она лоб.
- Каким-то непостижимым образом мы оказались в выдуманном мною мире.
Леся задумчиво огляделась вокруг.
- Это то, о чем говорил Док? - спросила она.
- Док говорил об отражениях нашего мира, а этот никакого отношения к нему не имеет. Он существует исключительно в моем воображении.
- Похоже, не только в воображении, - заметила Леся.
- Да, не только, - Тая кивнула. - И теперь нам нужно срочно придумать - что делать дальше.
- Тая, я не понимаю - почему ты так волнуешься, - после очередной паузы произнесла Леся. - Ты же в своем мире. Ты тут богиня. Или демиург. Тебе всё знакомо и понятно!
- Вот поэтому я и волнуюсь.
- Но тебе нечего бояться! Да тебя тут на руках будут носить!
- За что, Леся?!
- Ну как... за сотворение...
- Котя, скажи честно, если бы тебе в реальной жизни указали пальцем на человека и сказали, что во всех твоих бедах виноват он, что бы ты сделала?
- Не знаю... - неуверенно протянула Леся. - Наверно спросила бы - за что он так со мной поступает.
- Милое доброе дитя... - вздохнула Тая. - А я бы и спрашивать не стала, а осчастливила ударом левой с разворота, а потом бы искала, куда спрятать труп.
- Тебе простительно. За одну твою мегерищу-сестру его можно на рагу пустить.
- Вот и я боюсь, что меня здесь тоже кое-кто захочет пустить на рагу.
- Тут всё так плохо?
- Нет, конечно...
- Ты ведь сама хотела оказаться в этом мире!
- Хотела. И, боюсь, погорячилась в своих желаниях...
- Таечка, но мы ведь можем пока тут погулять, посмотреть что и как, а потом захотеть обратно, - утешала крестную Леся, ласково поглаживая по плечу.
- Котя, давай срочно хотеть вернуться!
- Нет-нет-нет. Давай сначала побродим по твоему миру, интересно же! А потом вернёмся!
- А ты уверена, что вернёмся? Мне вообще происходящее напоминает дурной сон. Но я уже все руки себе исщипала, а проснуться не получается.
- У меня тоже не получается, - призналась Леся.
Обе притихли в тягостном молчании.
- Тая, я вот чего не понимаю, - заговорила Леся, - у тебя ведь мир явно из средневековой Европы, а язык на вывеске русский. И с той женщиной и мальчишкой мы разговаривали по-русски. Почему?
- Леся, это мой мир? - после раздумий спросила Тая.
- Твой...
- Я на каком языке говорю?
- На русском.
- А роман на каком пишу?
"Корона и воля" гудела рассерженным ульем, а пахла дымом чадящего очага, прокисшим пивом и застарелым потом. Тут собрались все мужчины деревни, мрачные, злые, с красными от недосыпа глазами. Тая с Лесей протиснулись к стойке. Если хозяин и удивился посетительницам, то виду не подал. Изобразив на одутловатом лице подобие улыбки, он провел женщин к столику у окна, потеснив двух крестьян. Пока готовился заказ, Леся с любопытством изучала постоялый двор и его посетителей, а Тая прислушивалась к разговорам.
- Староста - идиот! Разве можно было оставлять грамоту на виду? - злобно ворчал краснолицый здоровяк в длинном кожаном переднике кузнеца поверх одежды, размахивая огромным кулаком.