Еще минут через пятнадцать они оказались за пределами последнего предместья. Наконец омнибус съехал на обочину.
— Конечная остановка, — объявила водитель.
Они вышли и двинулись по дороге. По обеим сторонам расстилались засеянные поля, окаймленные защитными лесополосами.
— Давай срежем дорогу и дойдем побыстрее до леса, — предложил Джин.
Пробираясь по высокой траве, они промочили ноги.
— Ты знаешь, куда мы идем? — спросила она.
— В общих чертах. Нам надо идти к востоку. Дороги здесь другие, но в целом местность мне знакома. Насколько я понимаю, этой дороге в моем мире соответствует шоссе номер тридцать. Надо пройти по нему до конца, но, к сожалению, это довольно далеко.
— Дойдем, — весело заявила Алиса.
— Умоляю тебя, не изображай оптимистку. Я устал от улыбок и притворной веселости.
— Прости.
Он привлек ее к себе и обнял:
— Извини, что накинулся.
— Все в порядке, — ответила она.
— Нет, не все. Ты — единственный лучик света в этой кромешной тьме. Лучше бы тебя не было. Я...
Она отстранилась от него.
— Что?
Он отвернулся.
— Начинается.
— Внутренний Голос?
Он кивнул.
— Тошнота. Меня и в автобусе немного подташнивало. Но я решил, что это нервное. Пошли дальше.
Лес был зеленый и прохладный, они последовали оленьей тропой через кленовую рощу, продираясь сквозь густой подлесок: папоротник, кусты лавра, дикий малинник, заросли мандрагоры.
— Что ты чувствуешь? — тревожно спросила она.
— Страх, — ответил он.
— Сильный?
— Да, усиливается.
Она крепко сжала его руку. Выйдя из леса, они пересекли луг и скрылись под сенью деревьев, росших с другой стороны. Пологий склон вел к дороге, которая, вынырнув справа, разветвлялась у них на пути.
— Давай попробуем пойти по дороге, — предложил он.
Они прошли еще около четверти мили, и перед ними предстал гараж с припаркованными снаружи автомобилями, в основном грузовиками. Среди них оказались, однако, и две серые развалюхи, похожие на допотопные «седаны». Джин провел Алису через парковку к одному из них. Попробовал открыть водительскую дверь — она, к счастью, оказалась незапертой.
— Залезай, — скомандовал он.
В салоне, строго функциональном, не было ничего лишнего, приборная доска, сделанная из неокрашенного металла, оснащена необходимым минимумом датчиков и сигнальных ламп. Машина имела стандартную коробку передач с торчащим из пола рычагом. Как он и подозревал, ключ находился в зажигании.
Он оглядел парковку. Поблизости никого. Он выжал сцепление и повернул ключ. Мотор, прокашлявшись, завелся, пыхтя и гремя.
Он начал борьбу с передачами.
— В чем дело? — спросила она.
— Слабость одолела. Тошнит. Ты можешь сесть за руль?
— Нет. Я не умею.
— Ладно. Я... справлюсь.
Он задним ходом выехал с парковки, потом, переведя рычаг на первую передачу, пересек парковочную площадку и направился к дороге.
Из гаража вышел человек в замасленном комбинезоне и, увидев разворачивающуюся машину, остановился и что-то прокричал.
Джин придавил к полу педаль газа. Мотор взвыл, но скорость не прибавилась. Однако он не отрывал ногу от пола, и вскоре спидометр показывал восемьдесят — миль, или километров, или еще чего-то. Он продолжал держать эту скорость, пока не стало ясно, что их никто не преследует.
Тогда он замедлил ход.
— Итак, — заговорил Джин, — этот парень наверняка вызовет... что там у вас вызывают в таких случаях? Армию?
— Наверное, он доложит о происшествии в Местный Комитет по Расследованию Антисоциального Поведения, — сказала Алиса. — А они свяжутся с Постоянной Борьбой.
— А Постоянная Борьба всегда патрулирует эту местность?
— Не знаю.
— Это те, что меня подобрали. Что они здесь делали? Ты не знаешь?
— Нет, Джин. Понятия не имею.
— Это неспроста. — Он кашлянул. — Ой, мамочка. Меня сейчас вырвет. — Он сглотнул желчь.
— Остановись, — предложила она.
— Нет. Не хочу рисковать. Если уж блевану, то из окна. Надеюсь, ты не будешь возражать.
— Не буду, Джин.
— Все дело в беспокойстве, в страхе. Они не так сильны, как в первый день, но все же одолевают меня.
— Я не понимаю, у тебя вообще не должно быть Внутреннего Голоса. Ты же — неприспособленец.
— Может, это психологическое? Психосоматическое? Будем надеяться.
— Если дело не в том, что ты — неприспособленец, может, в тебе что-то борется с Внутренним Голосом?
— Не имею понятия, что это.
— Значит, что-то есть.
Дорога начала извиваться, и от этого его еще больше затошнило. Он притормозил, глотая поднимавшуюся по пищеводу слизь, приготовившись расстаться с завтраком из подгнившей картошки. Затем дорога снова распрямилась, в животе у него заурчало, но завтрак остался в желудке. Он рыгнул.