Даниэль кивнул.
– На серебро у вампиров аллергия – у кого-то меньше, у кого-то больше, но есть у всех. Но опять же – не смертельная. И чтобы она проявилась, нужно серебряный предмет какое-то время на себе поносить, мгновенного ожога не получишь.
– Ясно. Крестом, я так понимаю, от меня отмахиваться тоже бесполезно.
– Так же как и Маген Давид или томиком Корана, – Грета улыбалась. – Или, скажем, кропить святой водой. Разве что окажешься ну очень чувствителен к ионам серебра – хотя сколько их там, этих ионов? Правда, пить освящённую воду я тебе на всякий случай всё же не советую.
– То есть, получается, что на нас вообще ничего не действует?
– Да нет, есть группа веществ, которая для вампиров очень ядовита. К счастью, об этом, кроме самих вампиров, мало кто знает, и чтобы яд подействовал, он должен попасть в тебя с выпитой кровью. Иначе вреда не будет, даже если проглотишь – стошнит, и всё. Но ты обязательно должен знать, если тебе Ральф ещё не сказал. Эти вещества содержатся в можжевельнике и полыни, так что если почуешь этот запах, если увидишь человека, упившегося джином или вермутом – не ешь ни в коем случае. Даже если будешь умирать от голода. Хватит совсем малой дозы, чтобы отдать концы. Ещё шалфей может быть опасен, но его и используют лишь иногда в качестве приправы.
– Хм-м… – протянул Даниэль. – Спасибо за предупреждение.
– Всегда пожалуйста.
Лифт снова заработал, когда было уже за полночь. К тому времени Грета, выслушав от Даниэля просьбу дать ему какое-нибудь дело, принесла папку с бумагами и попросила помочь разобрать. Бумаги касались учёта доноров и их крови, работа оказалась чисто бухгалтерской, всегда навевавшей на Фёрстнера скуку, но, чтобы скоротать время, сгодилась. Приходу Ральфа Даниэль было почти обрадовался, но тот вместо приветствия с ходу попросил его выйти. Даниэль слегка обиделся, но обиду проглотил и послушно вышел.
Оставшись наедине с Ральфом, Грета вопросительно посмотрела на него.
– Завтра мы едем к Пауку, – сказал тот. – Надо показать моего птенца, общественность жаждет его видеть. Будет много кто, и Андронеску в их числе.
– Что ему нужно?
– То же, что и обычно. «Vita sanguis». Хотя предлог – попытка восстановления древних Кланов.
– И ему ещё не надоело? – Грета фыркнула. – Более дурацкий повод придумать сложно.
– Тем не менее Сбор уже назначен.
– Михаил упрям. В покое он тебя не оставит.
– Знаю, но мне хотелось бы так же знать, на что он рассчитывает в этот раз.
– Вероятно, для него это просто дело принципа. Ведь твой и его Мастера были из одного Клана.
– Да, и почему-то он считает, что тот факт, что у нас был общий «дедушка», даёт ему на меня какие-то права.
– Ты же сам рассказывал. Раздел власти и уход недовольных сразу после смерти главы Клана – дело обычное. Но бунт против главы, которому уже присягнул…
– Да, после этого обычно долго не живут, – согласился Ральф. – Или бунтарь, или тот, против кого взбунтовались. Но, в любом случае, это дело наших Мастеров, не наше.
– Ой ли? Ведь твоего Мастера убил уже сам Андронеску. И ты сам говорил, что очень многие были удивлены, когда ты не попытался мстить.
– А смысл? Я лучше отомщу иначе.
– Вот именно это Михаилу как кость в горле. И не только ему.
Ральф заходил по залу из угла в угол, Грета молча наблюдала за ним. Она была права – само существование Клана Штеймана было вызовом сложившемуся положению вещей. В котором власть всегда принадлежала старшим. В котором, несмотря на все пертурбации, основой отношений в Клане оставалась верность птенцов своему Мастеру. Или старшему птенцу того же Мастера.
– В любом случае, придётся ехать, – Ральф остановился. – А что до Андронеску… Поживём, увидим.
Поднявшись в спальню, Даниэль убедился, что ноутбук уже зарядился и собрался отключить его от сети, но сперва, снова на всякий случай заглянул в интернет. На значке почты мигало уведомление о новом письме. Даниэль открыл. Письмо было от брата, и, прочтя его, Даниэль вскочил, едва удержавшись, чтоб не кинуться тут же к Ральфу с требованием немедленно отпустить его в родной город.
– Да, как можно скорей! И желательно втайне! – Ральф вышел из открывшегося лифта и раздражённо бросил телефон на софу. – Чёрт, и почему неприятности всегда ходят кучкой?