Возвращаясь после разговора к своей машине, Грета пребывала в недоумении, зачем Андронеску вообще потребовал этой встречи. Ничего важного на ней так и не было сказано, только такое вот словесное фехтование, словно они встретились в баре Паука и решили побеседовать за стаканчиком крови и чашечкой кофе. Зачем ради этого понадобилось выдёргивать её в собор – непонятно. Разве что Ральф будет рад услышать косвенное подтверждение своим подозрениям, но и тут ничего такого, о чём бы они сами не догадывались, не прозвучало. В конце концов, мудрено ли, что Андронеску знал о Даниэле? Он наверняка старается следить за Штейманом, и ему было достаточно послать парочку своих воронов в Вольфен. В тамошних стаях птицей больше, птицей меньше… А дальше оставалось лишь дождаться удобного случая, и тот не замедлил представиться. И вот – повод в очередной раз потребовать передела собственности готов.
Машина Греты стояла на том же месте, где женщина её оставила. Хайнце сунула руку в карман за ключами, и тут у неё вдруг закружилась голова. Она пошатнулась и остановилась, боясь упасть на брусчатку. Накатила слабость. Что это – следствие вчерашнего недосыпания? Но она и раньше не спала ночами, и ничего. На здоровье Грета никогда не жаловалась. Уж не наведённое ли это? Но зачем вампирам отпускать её из церкви, чтобы напасть только сейчас? Грета заставила себя сделать шаг вперёд, и тут мостовую залило ярким белым светом. Она обернулась, и её ослепило фарами стремительно несущейся на неё машины.
Отпрыгивать в сторону было поздно. Лишь в последний момент Грета услышала еле слышное рычание мотора, совсем близко мелькнули выпученные глаза сидевшего за рулём человека, а потом всё закончилось.
– Она там? – спросил Ральф. Ветер трогал волосы на его непокрытой голове, дёргал за кончик незаправленного под пальто шарфа.
– Тебе-то какое дело? – Кавальери пожал плечами. Ральф отстранённо отметил, что это чернявый красавчик всегда ему не нравился, но ещё никогда не был столь отвратителен.
– Просто скажи, она там? У вас?
– Штейман, я же не являюсь к твоему порогу и не ломлюсь в твои двери, требуя ответа, где ты держишь своего Фёрстнера, – Пьетро сделал паузу. – Да, она там. Тебе от этого легче? Может, теперь ты уйдёшь?
– Что там, Пьетро? – раздался приглушённый голос, и Ральф сжал руки в карманах пальто в кулаки. В следующий миг дверь дома, у которого они стояли, распахнулась, и на тротуар вышел Михаил Андронеску.
– А, это ты. Мы ждали тебя раньше, Ральф, но теперь, боюсь, до Сбора нам говорить не о чем.
– Он требует ответа, где Грета Хайнце, – сообщил Кавальери.
– Здесь, Ральф, здесь. Но она больше не твоя забота.
– Я должен с ней поговорить, – Ральф шагнул вперёд. – Позвольте мне с ней увидеться.
– Не вижу никакой необходимости позволять тебе видеться с моим птенцом, – Михаил пожал плечами, совершенно тем же жестом, что и Пьетро. – К тому же она ещё не пришла в себя.
А ведь мы могли бы быть друзьями, думал Ральф, глядя в его безмятежное лицо. Птенцы одного гнезда… Когда бы не их Мастера, разошедшиеся в смертельной вражде и завещавшие эту вражду своим обращённым.
– Иди к своему птенцу, Ральф, – сказал Андронеску. – Ему ты нужнее. Тем более что ты рискуешь вскоре лишиться и его.
Дверь захлопнулась, оставив Ральфа стоять в одиночестве перед обветшалым домом. Нехватка денег вынуждала его владельца сдавать здание в аренду тем, кто хорошо платит, не интересуясь досье жильцов и целями съёма.
Ральф знал, что проиграл – ещё до того, как отправил Грету на встречу со своим врагом одну. В конце концов, он мог бы пойти и сам, и тогда ничего бы не случилось… этой ночью. Её бы подкараулили где-нибудь в другом месте. Он уповал на то, что закон запрещает трогать служащих другим Кланам людей, в том числе и обращать их. Всё так, но если человеку осталось жить минуты или секунды, и звать его хозяина некогда… Судьи снисходительно отнесутся к Андронеску, спасшему Грету Хайнце путём обращения. Поди теперь докажи, что под машину она попала вовсе не случайно. А даже если и докажешь. Михаил выплатит штраф, в самом худшем для него случае отправится в краткосрочную ссылку куда-нибудь в глушь – но дочь Ральфа уже стала его птенцом, и этого не исправить.
Нужно было обратить Грету уже давно. Не слушать её отговорок, перебороть сопротивление и страх – она бы не обиделась в конечном итоге. Но Ральф пошёл у неё на поводу. Он дал слабину, и теперь они оба за это расплачивались.
Штейман отвернулся и медленно двинулся прочь. Не нужно было приходить сюда и унижаться, но он, услышав, что его девочка стала слугой его врага, потерял голову. И этим лишь ещё раз подтвердил свою слабость. Вампиры не могут позволить себе быть слабыми, это Мастер Ральфа повторял много раз, и Ральфу казалось, что он усвоил уроки. Грета была его единственным уязвимым местом, и вот в него ударили, точно и безошибочно. Перед тем ещё и достав его через его же птенца, превратив в слабость то, что должно было стать его силой. С Даниэлем он тоже был слишком мягок, нужно было взяться за него сразу же, а он пустил дело на самотёк, уповая, что новый вампир как-нибудь сам собой воспитается.