– Вот как, – после паузы сказал Ральф.
– Именно.
Да, это могло оказаться выходом. Если разделить корпорацию между собой и Пауком… то отобрать её сразу станет в разы сложнее. Во-первых, дурацкий предлог сразу станет неактуальным – уж кто-то, а Доминик Куинн давным-давно доказал свою способность контролировать кого угодно и что угодно. Во-вторых – желающих с ним связываться найдётся немного, да и положение вещей сразу перестанет быть таким вызывающим. Фактически разделение корпорации будет выглядеть объединением Кланов, а возможно не только выглядеть, но и действительно им станет.
Однако у протянутой руки была своя цена. Даже если Кланы не сольются, и в уставе будет прописано абсолютное равноправие совладельцев – нет нужды гадать, кто в этом партнёрстве станет старшим, а кто младшим. Так что вариант, предложенный Куинном, был лучше лишь в том смысле, что не придётся отдавать «Vita» Михаилу.
– Я подумаю, – сказал Ральф.
– Думай, – кивнул Паук. – Время ещё есть – Бруссо задерживается, прибудет не раньше конца следующей недели, так что Сбор состоится дней через десять.
Они распрощались, и Ральф двинулся к выходу. Надо всё же преодолеть себя и встретиться со всеми ещё до начала Сбора, даже с Андронеску, будь он проклят. Прощупать, кто чем дышит. На самый худой конец решение уже есть, но как же не хочется…
Значит, надо отстаивать Даниэля, чего бы это ни стоило. Суд на Сборе пойдёт первым пунктом, решение всех остальных вопросов будет потом, это традиция, сложившаяся много веков назад и ни разу ни нарушавшаяся. Если будет доказано, что Фёрстнер виновен исключительно в глупости, которой поначалу грешили многие птенцы, включая самого Ральфа, вопрос о контроле потеряет свою остроту. А попутно надо перетянуть на свою сторону хоть кого-нибудь. Хоть луну с неба ему пообещать, главное – разбить монолитность фронта, выстроившегося против клана Штеймана. Тогда положение перестанет быть таким безнадёжным.
«Ничего, господа, – думал Ральф, заводя мотор, – мы ещё побарахтаемся. А Андронеску, в конце концов, не вечен. И когда-нибудь, Михаил, я ещё спляшу на твоей могиле».
Глава 13
Побелка на потолке и лепнине облупилась, и грязно-серые и коричневатые пятна над головой раздражали Грету. Так же как слишком мягкая перина под спиной, пошлые завитушки на кованой спинке кровати, блёклые выцветшие обои и потёртый паркет. А больше всего Грету раздражала её беспомощность.
Она потрогала языком прорезавшиеся клыки. Грета уже могла сесть на постели, но попытки встать оборачивались слишком сильным головокружением. И постоянный сосущий город выводил из себя. Сколько раз она представляла себе наступление того дня, вернее, той ночи, когда она откроет глаза и поймёт, что всё. Что человеческая жизнь закончилась, и началась другая – вечная. И вот миг вожделенный настал. Хотя, будем честными, никогда он особо вожделенным не был. Она просто не хотела расставаться с Ральфом. И обращение было необходимым злом, жертвой, на которую придётся пойти.
Вот только нигде не сказано, что жертва бывает исключительно добровольной.
Шуршание под отставшими от дряхлой стены обоями, несомненно, означало таракана, а то и не одного. Мерзкие твари. Андронеску собирается прожить в этом доме лишь несколько недель, а потому не видит смысла приводить его в порядок, жмот. Ральф никогда бы не опустился до того, чтобы жить в таком убожестве. Он либо сделал бы ремонт, либо нашёл что-нибудь поприличнее.
Шаги в соседней комнате явно не принадлежали Михаилу, и Грета с интересом посмотрела на дверь. Кто бы это ни был, шёл он уверенно. Вернее, шла. Дверь отворилась, и в спальню вошла совсем юная девушка, круглолицая, миловидная, в дешёвом ситцевом платье и с лежащей на груди русой косой. Грета невольно залюбовалась – она любила длинные волосы, но вот о такой косе до пояса могла только мечтать. Между тем девушка подошла вплотную к её кровати и сделала неловкий книксен:
– Добрый вечер, фройляйн Хайнце. Мне велено вас накормить.
Грета моргнула. А девушка ничтоже сумняшеся присела на край её кровати и отвела косу назад.
– Погоди! – Грета выкинула вперёд руку. – Ты хоть знаешь, что с тобой будет?
– Знаю, – кивнула девушка. – Герр Кавальери уже пил из меня. Это почти не больно.
Судя по уже изрядно заросшим следам на шее, она не врала, и донорство ей и вправду было не в новинку. Но одно дело – опытный вампир, а другое – едва обратившийся птенец. Несмотря на голод, Грета пока не испытывала желания сразу же наброситься на добровольную жертву, но она знала – стоит ей учуять хоть каплю крови, и всё переменится.