Даниэль промолчал, не зная, что ответить.
– А вы? Приезжий?
– Да. Я тут так… Проездом.
– Надеюсь, вам тут понравится. Ах, простите, я не представился, – человек протянул руку. – Ральф Штейман.
– Даниэль Фёрстнер.
Перчаток новый знакомый не носил, и пожатие тонких прохладных пальцев оказалось крепким и уверенным.
– Наверное, спросить, тот ли вы самый Даниэль Фёрстнер, с моей стороны будет не слишком тактично.
– Но вы уже фактически спросили. Да, тот самый.
– И как же вас занесло в наши скромные места?
– Вы забыли добавить «как же занесло столичную знаменитость».
Герр Штейман усмехнулся:
– Вероятно, мне всё же не стоило переспрашивать. Прошу прощения.
– Да нет, всё в порядке. Честно говоря, я попал сюда случайно. Я ехал в Вассермюле, заблудился, и у меня сломался мотоцикл.
– Вот как? Быть может, вам нужна помощь? Я знаю хорошую фирму…
– Нет-нет, спасибо, не нужно. Поломка небольшая, местный мастер уверил, что без труда с ней справится.
– Хорошо, если так, – Штейман помолчал. – Думаю, вы не пожалеете. Здесь красивые места.
– Я пока видел их только в темноте. Но уже успел убедиться, что у вас очень красивый замок. Жаль, что нельзя попасть внутрь.
– Возможно, вам стоит посетить Вольфен ещё раз, летом. Тогда вы без труда сможете совершить экскурсию. У нас хорошие экскурсоводы, моя помощница следит за этим.
– Возможно, я так и сделаю.
Впереди показались ворота. Штейман уверенно направился к боковой калитке, которую Даниэль прежде не заметил.
– Что ж, рад был с вами познакомиться, – хозяин замка снова улыбнулся, распахивая створку. – И надеюсь продолжить наше знакомство. Возможно, мы с вами будем друг другу интересны.
Даниэль молча кивнул. Он не был уверен, что новый знакомый будет ему интересен, и что он хочет продолжать это знакомство. Звякнул металл, когда Штейман запер калитку изнутри. Даниэль проводил его взглядом, пока тот шёл по дорожке до поворота, после чего зашагал обратно к тропинке.
Следующий день был всё таким же пасмурным, и к тому же заметно похолодало. Утром Даниэль снова совершил прогулку по окрестностям, обещанных красот не увидел, зато недалеко от автобусной стоянки встретил воронью стаю, при виде него поднявшую крик. По аккомпанемент несмолкающего грая он ознакомился с расписанием автобусов и от греха подальше поспешил уйти.
Впрочем, вороны не оставляли его ни на минуту. Парочка самых крупных нагло уселась на ящики на подоконнике его комнаты, ещё несколько разгуливали по мостовой у «Цветка лилии», делая вид, будто что-то склёвывают с камней. Когда по улице медленно проехала машина, они не удосужились даже взлететь, лишь с важным видом отошли в сторону. Когда Даниэль подошёл к ресторану, одна из птиц тут же вспорхнула на перила веранды и хрипло каркнула. Даниэль даже предположил на мгновение, что они узнают всех местных, и, видя нового человека в межсезонье, проявляют к нему повышенное любопытство. Но тут из приоткрывшейся двери пахнуло аппетитным запахом свежего хлеба, и он выбросил эти глупости из головы.
На этот раз из-за резкого ветра желающих прохлаждаться на веранде было немного. У девушки-официантки, пока она брала у Даниэля заказ, руки покрылись гусиной кожей. Даниэль вспомнил её, и даже вспомнил её имя – Кристина. Он улыбнулся ей, и официантка расцвела. Она определённо положила на него глаз, и он даже подумал, что можно будет скоротать время в приятной компании. Ничего серьёзного, конечно, раз он не пробудет тут дольше нескольких дней, но можно сделать девушке приятное, и себе самому заодно.
Заказав к обеду глинтвейн, Даниэль откинулся на спинку стула, неторопливо осушая стеклянную кружку на ножке и рассеянно наблюдая за прохожими. Пару раз мимо него проходили посетители ресторана, направляясь внутрь или наружу. И потому на очередную посетительницу он не обратил бы внимания, если бы она сама, увидев его, не остановилась как вкопанная и не уставилась на него во все глаза, приоткрыв рот.
Первой мыслью Даниэля было, что она его узнала. Конечно, его лицо не так известно, как у какой-нибудь кинозвезды, но всё же его портреты помещали на обложках книг, его лицо мелькало в прессе и даже пару раз на телевидении. А тем временем женщина поборола своё изумление, закрыла рот и решительно направилась к нему. Она была уже немолода, лет, наверное, шестидесяти, хотя выглядела неплохо, вот только её глаза лихорадочно блестели, когда она остановилась напротив писателя, положив руки на спинку придвинутого к его столу стула.