Она была права. Мы совершенно странные.
— Однако я должна сказать, — добавила она. — У меня много подружек, которые будут писать кипятком от ревности, когда услышат мою историю — любовь в бревенчатом домике.
Любовь в бревенчатом домике?! Это звучало не очень хорошо и все же замечательно.
— Ты ведь не собираешься никому рассказывать?
Она кинула на меня косой взгляд.
— Ты что, черт побери, стыдишься меня или как?
— Тьфу. Нет, не могла бы ты перестать сразу делать поспешные выводы, которые на три шага опережают здравый смысл? Господи, успокойся. Я был здесь один долгое время, ты же знаешь. Внезапно появилась ты, и не пойми меня неправильно, я хочу, чтобы ты здесь была. Мне нравится с тобой жить. Просто... не торопи меня. Я не хочу сейчас думать о том, как мы будем объяснять людям, как познакомились. Например, я не люблю людей.
Она нахмурилась.
— Ты мне нравишься. Мы можем пока просто оставить все как есть? Дай мне время медленно приспособиться, хорошо? — произнес я.
— Хорошо, я никому не буду рассказывать о нас. Прости, что задела за живое.
— Ты не задела за живое. Мне все равно, кому ты расскажешь.
Мы ехали молча несколько минут, пока Катрина не сказала:
— Видишь, я же говорила тебе, что мы странные.
Я засмеялся. Она меня поражала всякий раз. Помимо того, что она была насколько красивой и сексуальной, еще упрямой и доброй, такой сладкой и абсолютно веселой. Она заставляла меня смеяться только от того, что она была именно такой, и было весело находиться рядом с ней.
27.
Кейд
В закусочной Фрэнка было полно народу, мы нашли столик в глубине, я не был любителем такого скопления людей. Я сел лицом к стене, а Катрина лицом к залу. Местные, наверное, предполагали, что она очередная туристка-лыжница, с которой я переспал. Очень немногие живут здесь круглый год, поэтому жители, которых я встречал в нечастых поездках в город, начали меня узнавать, здороваться и завязывать обычный ничего не значащий разговор, типа – «Как дела?» к моему несказанному раздражению.
— Привет, ребята, что вам принести? — спросила Барбара наша официантка. — Ну, здравствуй, Кейд. Я не узнала тебя!
Я воспринял это как плохой знак, потому что ее обычная вежливая улыбка превратилась в огромную дружелюбную улыбку, когда она многозначительно хмыкнула. Как я и боялся, она тут же перевела взгляд на Катрину.
— Это кто же у нас тут?
Я про себя застонал.
— Барбара, это Катрина.
— Очень приятно познакомиться, дорогая. Я все время видела только одного Кейда, так что ты уж точно желанный гость.
— О, мне тоже очень приятно познакомиться, Барбара.
Барбара повернулась ко мне.
— Как вы пережили лавину? У тебя дома все в порядке?
— Да, все хорошо. На меня лавина почти не повлияла.
Катрина переводила взгляд с меня на Барбару, будто не верила в наш разговор.
— Эм, кроме того, что я разбила свою машину недалеко от его хижины, и ему пришлось взять меня на несколько дней к себе? А в основном, на него не сильно повлияла лавина.
Барбара нахмурилась.
— Ты говоришь, что разбила свою машину?
— Да, мэм. На Догвуд Пасс рядом с домом Кейда. У меня оборвалась цепь, и я врезалась в дерево. Кейд услышал грохот и пришел меня спасать. Я была без сознания. Я бы замерзла, если бы он не спас меня.
— Боже мой, дорогая. Ну, тебе точно повезло, что Кейд тебя нашел. Если бы ты протянула милю вверх по шоссе, и попала бы в аварию рядом с домом старика Гаффорда, я тебе скажу прямо сейчас, тебе не захотелось оказаться на его территории.
— Почему, а что такого в старике Гаффорде? — Спросила Катрина.
— О, он просто дикий. Не могу ничего о нем сказать хорошего. Он стреляет во все, что пересекает его территорию, будь на четырех или двух ногах. Просто самый недружелюбный человек, которого вообще можно встретить.
— Хорошо, теперь я поняла. Ты будто описывала Кейда лет этак через тридцать.
Барбара рассмеялась. Я не привыкла, чтобы со мной так открыто общались, но в ее словах я увидела смешное сравнение. Кроме того, поддразнивать ее было безвредным занятием, я поняла, что она приняла меня в своей круг общения, как одного из местных жителей.
— Твоя машина все еще на перевале, дорогая?
— Да, мы и приехали в город, чтобы позаботиться о ней.
— Ну, Кейд, ты же знаешь моего мужа Барри, он работает в гараже, не так ли? Он починит, если ты сходишь к нему.
— Спасибо, Барбара. Мы сходим потом.
Приняв наш заказ, она отошла, оглянувшись на меня через плечо, подмигнула, таким образом говоря, что одобряет Катрину. И случилось самое странное. Вместо того, чтобы раздражаться, потому что, на самом деле, ее это совсем не касалось, у меня разлилась по телу теплота от ее одобрения. Для меня это было, действительно, очень странно. Еще до того, как я решил жить на перевале, стать частью общины города я уж точно не стремился. Люди мне надоели. Я находил их слишком любопытными и самонадеянными. Когда они узнавали, кто ты, они вели себя так, будто вкладывали какие-то инвестиции в твою жизнь и получали право комментировать твой выбор.