Это я и сказал.
— Домой, значит, домой. Отчитаюсь в Спорткомитете, и — на поезд. Если билеты будут.
— Будут, — сказали девочки.
Ну, конечно.
Глава 3
Конец эпохи, начало другой
Была у меня в детстве игрушка, танк на батарейках. Пока батарейки свежие, танк резво катил по полу, разворачивался то влево, то вправо, стрелял на поражение, в общем, не давал врагам спуску. Когда же батарейки разряжались, он становился медлительным, неповоротливым, переставал стрелять, а потом и вовсе впадал в оцепенение — до новых батареек.
Спорткомитет сегодня выглядел тем самым танком на севших батарейках. Все были вялыми снулыми, долго целились, но не стреляли.
— Поздравляю, поздравляю, — сказал Миколчук голосом прохладным, как вчерашний чай. — От своего имени, и от имени Спорткомитета. Молодцы. Справились.
Мы скромно молчим. Смотрим кто куда — в окно, на портрет Брежнева с непременной чёрной лентой, на бронзовый бюст Ленина, на шкаф у стены с собранием сочинений Владимира Ильича, четвертым, красно-коричневым.
— Приказ по Спорткомитету напишем в ближайшее время. Заслуги каждого получат соответствующую оценку. Включая материальное поощрение.
Немного оживились. Да, за победу полагается дополнительное поощрение. Рубликов по двести. Возможно, с учетом досрочного окончания матча — по двести пятьдесят.
В Стамбуле я выделил команде некие суммы в валюте, чтобы на месте могли купить то, что в Советском Союзе купить сложно или невозможно, но это из своих, личных. А на казенные деньги нужны документы. Кому, за что, сколько. Денег много не бывает, а двести рублей — это оплата квартиры за год. Никакой немецкий, французский или шведский гроссмейстер от такой премии не откажется. Ни от какой не откажется.
— Но это потом. Сами понимаете, сейчас другие заботы…
Все понимают, но не я. Беру атташе-кейс, кожаный, хороший, купленный в «Березке», и достаю бумаги. Мне ведь пришлось писать и отчет, и характеристики на каждого участника команды. Так полагается.
— Что это? — спросил Миколчук.
— Мой отчёт о матче, и всё, что отчёту сопутствует.
— Хорошо, хорошо… — Миколчук посмотрел на меня с укоризной. Укоризны было чуть-чуть, я ведь выполнил первую заповедь: в срок предоставил документы. Но, вероятно, иногда в срок бывает слишком рано. Страна в печали, а я о низменном, о деньгах.
— Я сегодня возвращаюсь в Чернозёмск, и потому нужно обговорить некоторые вопросы прямо сейчас, — продолжил я.
— Понятно. Остальные могут идти? — спросил Миколчук с иронией.
— Остальные могут идти, — ответил я простодушно. — Мне было очень приятно с вами работать, коллеги. Надеюсь, не в последний раз.
Миколчук даже не вздохнул. Как вздыхать, когда я в строгом темно-сером костюме, и при орденах?
Это меня девочки надоумили: надеть ордена. Просто так их, ордена, носить не рекомендуется, но на приём к руководству — очень даже полезно.
Но ещё полезнее ордена оказались в такси: пока мы доехали до Спорткомитета, меня останавливали трижды: проверка документов. А я в распахнутой дубленке, распахнутой настолько, что всякому видны и Золотая Звезда Героя, и орден Ленина. Смотрите и завидуйте!
Отдавали честь, да.
— Какие же вопросы вы хотите обсудить, Михаил Владленович?
— Самые насущные. Подготовку и проведение матча за звание чемпиона мира по шахматам. Место и время. В ближайшие дни ФИДЕ должна представить свои предложения.
— Ещё не представила, — ответил Миколчук.
— Насколько мне известно, заявки подают Австрия, Западная Германия, Голландия и Филиппины.
— Да?
— И я выбираю Австрию. Как запасной вариант — Германию. На крайний случай — Голландию.
— Почему?
— По близости к нашей стране. И географически, и по климату. Нет языковых проблем. В Австрии у меня хорошая поддержка среди коммунистов. И публика доброжелательная. Я там уже бывал.
— Но решаем ведь не только мы. У чемпиона могут быть свои резоны.
— Я думаю, что и Карпов выберет Европу, а не Филиппины.
— Возможно. Но мы должны опираться не на предположения, а на знания. Как только международная шахматная федерация даст о себе знать, я тотчас с вами свяжусь.
— Ну, и замечательно. И ещё — мне нужно будет сыграть в каком-нибудь турнире в мае. Для тренировки. Желательно в соцстране, Венгрии, Чехословакии, Польше или нашей Германии.