Дуня потянулась погладить завивающуюся между ушами шерстку.
Марыська уткнулась мордочкой в ладонь, подышала, и через секунду уже бодро затопотала за унесшимся за деревья хлопотуном.
— Близко осина, хозяюшка. Спина отзывается. Помнит. Почти пришли.
Наперерез им на тропинку вывалила толпа. Только что никого не было — и вот! Словно из пустоты появились с шумом и выкриками ряженые. Закрутились вокруг Дуни и Марыськи, топоча и напевая. На длинном шесте покачивалась золотая звезда.
Вывернутые мехом наружу тулупы, небрежно размалеванные хари, рога, торчащие из шапок-колпаков, проносились мимо, не давая себя как следует рассмотреть. От прилаженной к шесту огромной звезды струился нестерпимый по яркости свет.
Овсень, овсень!
Мы ходим по всем.
По всем домам, по всем дворам.
Кто не даст пирога — уведём корову за рога.
Кто не даст пышку — возьмём свинью за лодыжку.
Кто не даст пятачок, тому шею на бочок.
Кто не даст хлеба — уведём деда.
Прихватим и бабку
Коляде на шапку!
— Не шевелись, хозяюшка. — шепнула прижавшаяся к Дуне коза, а от пританцовывающих фигур отделилась та, что держала шест со звездой — худая и длинная, в белой рубахе до земли. Грубо расписанная синим и красным деревянная маска сунулась к Дуниному лицу, дохнула хлевом и серой. В прорезях полыхнули багровым отсветы далеких костров. Что-то древнее, непостижимое потянулось оттуда к Дуне, зашептало: «Оставайся с нами! Оставайся! Оставайся с нами, сестра!»
И толпа грянула следом:
— Оставайся с нами! Оставайся с нами! С нами! С нами!! С нами!!!
— А кому кокурок? Кому козулек? — бодрый голосок Марыськи вовремя разорвал невидимую связь. Коза метнулась к фигуре, поклонилась и сунула ей румяную булочку, щедро обсыпанную сахаром. — Вот тебе, Коляда, от нас угощение! Козулька непростая — на радости замешанная, на удачу испеченная! Откушай, испробуй! Прими не благословясь, откушай не перекрестясь!
— И нам! И нам! И нам! — загалдели ряженые, прерывая пение.
— И вам по ртам! Разбирайте! На всех хватит! — Марыська приткнула корзинку с кокурками на землю, и ее тут же подхватила чья-та мохнатая когтистая лапища.
— Щедро. Щедро. Щедро. Отдарила, одарила, одарила… — выдохнуло с налетевшим ветром, и не стало фигур! Осыпались густым колким снегом и пропали! Лишь осталась лежать на земле потускневшая звезда, косо прилаженная на деревянную палку.
— Не трогай ее! — предостерегла Дуню Марыська. — Это летавица…
— Летавица??
— Она. Зазевалась, бедная. Или сманил Коляда. Не пожалел сердешную.
— Это был…
— Коляда со свитой. Видала костры в очах? Так бы туда и затянуло. Мы еще легко отделались, хозяюшка. Спасибо Звездочкиным кокуркам. Пошли скорее отсюда. А то ведь вернутся еще.
— А летавице помочь?
— Ей уже никто не поможет. Пошли.
Дуня оглянулась на звезду, но та почернела и съежилась, провалилась глубже в порыхлевший снег.
Снова сделавшийся невидимым хлопотун призывно махал метлой из-за стволов. И Дуня с Марыськой заторопились к нему по расчищенной тропинке.
Посвященная осина росла посреди пустой поляны.
И выглядела совсем иначе, чем представлялось Дуне.
Осина походила на согнутую от времени старуху, с искривленным стволом и поникшими к земле ветками.
Серо-белую поверхность ствола почти сплошняком покрывали красноватые бородавчатые наросты.
— Ведьмы отметины понаставили, — Марыська не стала подходить к дереву близко. — Когти точили, каждый свой прилет так помечали. Ты тоже черкни ногтем, хозяюшка — мол была здесь. Ветку брала. Положено так.
— Кем положено?
— Да уж издавна тянется. А когда пустого места не останется — на новую осину переберутся.
Дуня положила руку на ствол и ощутила легкую дрожь. Дереву неприятно было чужое прикосновение.
— Бедная. — пожалела осину Дуня. — Сколько же тебе боли причинили за все годы?
— И ей причиняли. И она причиняла. — проворчала коза. — Ветки, знаешь, как хлестко стегаются?
— Забудь! Тебя больше никто и никогда не будет наказывать. И ты забудь. И ничего не бойся, — шепнула Дуня, поглаживая ствол. — Я не стану тебя обижать.
— Что ты там шепчешь, хозяюшка? Ломай скорее ветку и полетели обратно. Колядующие могут набежать. А мы угощение все отдали.
— Сейчас, Марыся. Как только хлопотун здесь снег расчистит…
— Снег? У ствола? К чему, хозяюшка? — удивилась коза.
— К тому, что опавшие ветки поискать хочу. Ты знала, что осина сбрасывает лишние ветки? Особенно это характерно для старых деревьев.