— Да ну?
— Ну да. Мне со школы запомнилось. Осенний ветвепад называется.
— Ну, если со школы… — уважительно протянула коза. — Тогда ищи.
Тем временем хлопотун разметал метлой снег возле ствола, и на земле действительно нашлись веточки. Совсем небольшие, с карандаш и чуть длиннее. Каждая со шляпкой на конце. Веточки успели потемнеть. Кора на некоторых казалась сырой и покрылась зеленым налетом. Покопавшись среди них, Дуня все же смогла выбрать наиболее подходящую для своей задумки, совсем тоненькую и хрупкую.
— И зачем тебе такая хлипкая понадобилась? Из её коры сердце не вырезать.
— Я не стану вырезать из нее сердце.
— Не станешь? А что ж тогда?
— Увидишь, Марыся. — Дуня внимательно посмотрела на насупившуюся козу. — Ты чего такая смурная?
— Такая! — передразнила Марыська. — Любопытство ведь разбирает! Хочется узнать — что ты задумала, хозяюшка!
— А мысли прочитать? — поддразнила Дуня в ответ.
— Не даются! Раньше любые твои думки мне доступными были. А теперь — через раз понимаю. Ты вроде заслон не ставила?
— Не ставила.
— Значит, выбранное имя само ограждает. — покивала Марыська. — Ну, то правильно. А я подожду.
Домой возвращались не спеша. Ступа почти ползла над лесом, с трудом пробиваясь сквозь опустившиеся почти до земли тяжелые, наполненные снегом тучи. Дуня не удержалась и осторожно потрогала одну. Тугой бок напружинился под рукой, а когда Дуня надавила сильнее — разлезся по сторонам, и из прорехи повалила белая крупа.
Замошье дремало под снежным пушистым покрывалом. Дымы из труб изгибаясь дугой, лениво стелились вдоль земли.
К ненастью, — вспомнила Дуня слова Хаврония и порадовалась, что успели вернуться домой.
Сжигать в печи новую шубейку она категорически отказалась. Пришлось кикиморе обвалять одежку в снегу и как следует вычистить позаимствованным у банника веником. Дуня тем временем ополоснулась в тазике возле печки и сделалась вялая и сонная.
— Молока выпей, — протараторила от стола мышуха. — И поесть тебе нужно, хозяюшка. Скажи ей, Марыся!
— Обязательно нужно! — подтвердила коза. — Звездочка фирменный пирог испекла! С секретом!
— С секретом? — заинтересовалась Дуня.
— Со съедобным секретом! — Поликарп Иваныч потащил пирог от печи. — Да ты сама на него погляди. Ну не красавец ли?
Походящий на огромное колесо, пирог и правда выглядел впечатляюще. Звездочка изукрасила его по верху вырезанными из теста ягодами и листочками, налепила затейливых, трудно угадываемых фигурок зверей и птиц.
Внутри пирога что-то вздыхало и клокотало.
Поджаристая корочка взялась тонкими трещинками, и из-под них струился душистый аппетитный парок.
— Открывай скорее свою сюрпризу, Звездочка! — домовой шумно потянул носом.
— Сейчас хозяюшка откроет. — кикимора улыбнулась Дуне. — Ты поддевай корочку и тяни. Не обожгись только. Вишь, как пыхтит еще.
— Это рыбник! — в нетерпении перебирала лапками мышуха. — Колодезный щуку тебе в дар передал. А Звездочка её в пироге запекла.
— Колодезный? — удивилась Дуня, вспомнив неприятную наглую харю.
— Замириться с тобой хочет. Вот и подлизывается. Понял, что не выгодно вам враждовать. Принял тебя, хозяюшка. — довольная Марыська масляно щурилась на рыбник. — Колупни его скорее. Что-то проголодалась я в ступе летаючи.
— Пускай за меня Поликарп Иваныч ее колупает. У него больше опыта, — улыбнулась Дуня, и домовой не подвел. Ловко отодрал корку и восхищенно присвистнул при виде целой, обложенной луковыми кольцами и ломтиками лимона щуки.
Остальные разделили его восторги и скопом набросились на рыбу. Некоторое время за столом раздавались лишь довольное мычание и смачные причавкивания. Дуня тоже ела и никак не могла остановиться. Мясо щуки оказалось удивительно нежным и сочным.
После еды спать потянуло еще сильнее. Но Дуня превозмогла себя и занялась принесенной осиновой веточкой. Разглядывая ее, засомневалась даже — получится ли из такой хлипкой толк. Но выбирать не приходилось.
Набросив полушубок, Дуня выскочила во двор, черпнула в кружку снега. Растопила его на печке, пошептала над талой водой и вылила в бутылочку.
Помощники с интересом следили за ее действиями, но с вопросами не приставали.
Дуня подержала веточку в ладонях, побаюкала нежно и опустила в воду. Погладила пальцем светлую кору, стараясь передать ей своё тепло.
— Вот и проверим, какая из меня хозяйка… — проговорила задумчиво.
— Да ты никак оживать ее задумала? — Марыська восхищенно прицокнула.