— Хочу, чтобы почки проклюнулись. А если повезет — и сережки. Они первее почек появляются. Если сработает — будет у нас сердце для соломенной ляльки.
— Вот так да! До чего ж ты умна, хозяюшка! До чего сметлива! — помощники наперебой принялись нахваливать Дуню.
— Это нужно отпраздновать! — торжественно объявил домовой, и Звездочка заварила чай, подала к нему плюшки и варенье в вазочке.
— Какое это варенье, — пыхтела разочарованная мышуха. — Жижа одна, хрукта за хруктой по ней гоняется и никак не догонит. Вот у нас варили — так варили! Ложку было не провернуть!
— Сварим и такое. — успокоила ее коза. — Как свою хрукту соберем — и повидлу, и варенье, и конпоты накрутим!
Засиделись допоздна. Домовой травил страшные байки, мышуха дополняла их живописными подробностями. Кикимора распускала пряжу, Марыська придремывала, положив голову Дуне на колени.
Этой ночью никто не ломился в дом. Только бродила по деревне Пипилюнчик, отстукивая деревянной колотушкой незатейливый ритм.
— Пипа на дежурство заступила. — пробормотала сквозь сон коза. — Я ей шепнула, что Коляду в лесу видали. Так она обезопаситься решила. Колотушка ведь из дуба сработана. Коляда дуб на дух не переносит. Авось мимо Замошья пройдет.
— Да если и сунется — у нас запоры крепкие. — зевнул домовой.
— И кокурки я на крылечке оставила. На всякий случай. — шепнула Звездочка, сматывая клубочек.
Дуня только и смогла, что благодарно кивнуть. А потом отправилась спать.
Утром она первым делом проверила веточку и вскрикнула от радости — на тонком стволике проклюнулось что-то пушистое и крохотное.
— Поздравляю, хозяюшка! Я в тебе ни капли не сомневалася! — в голосе Марыськи звучало обожание. — Будут у нас сережки! Будет и новая соломенная лялька!
— Ожила веточка! — восторженная мышуха заметалась под потолком, и Звездочка замахнулась на нее полотенцем, желая угомонить.
— Когда солому то нести, хозяйка? — выглянул из подпечья Поликарп Иваныч.
— Наверное, сейчас? — Дуня вопросительно посмотрела на козу, а в дверь ударили три раза.
— Хозяева! Отворяйте! Помощь нужна! — закричали испуганные старушечьи голоса. — С Ксанкой беда! Жених метку оставил! Хлестнул по щеке! Изведет теперь девку! Затянет к себе в зеркальный мир! Помогите!
Глава 25
— Ипатьевных принесло, — Марыську ничуть не взволновали крики из-за двери. — Уже успели насобирать сплетен по деревне. Открой им, Поликарпыч. Послушаем, что там с Ксанкой приключилось.
Домовой вопросительно взглянул на Дуню и после ее кивка широко распахнул дверь.
Ипатьевны мгновенно затихли и одна за другой робко просеменили в комнату.
Две старшие сестрицы поклонились Дуне да принялись озираться по сторонам с жадным любопытством, а третья уставила на Дуню единственный глаз и неожиданно погрозила кулаком.
— Сидит она! В деревне такое! Такое!! Святочницы давеча ходили! А теперь вот! Ксанка!
— Святочницы и сейчас здесь. В старом амбаре отдыхают. — Дуня проигнорировала вызывающий тон.
— В амбаре! Да только туда не пройти! Фиодор как не пытался — не смог! И Фимка не пробилась!
— Конечно не пробилась! — Марыська демонстративно зевнула. — Хозяюшка запор поставила. Чтобы глупостей не натворили!
— Глупости! Как же! Людей нужда к ним гонит! От вашей хозяйки народу помощи никакой!
— Утомила, Ипатьевна! — обозлилась на старуху Марыська. — Умолкни пока хозяюшка тебе рот не пересушила! А вы, — коза кивнула двум другим сестрам, — говорите живо — зачем приперлись?
— Дак рассказать! Рассказать и пришли! И это… за помощью тоже! — заблажили старухи. — Мать Ксанкина с ней осталась. И тоже, тоже как не в себе сделалась! Вот мы и вызвались подмогу привести! Помочь им надо! Бедную девку не узнать!
— Ксанка гадала на зеркало? — деловито осведомилась Марыська.
— Ночью гадала. Да. А он как вылезет, как хватит её! — Ипатьевны аж захлебывались от эмоций. — Все лицо разворотил! Черная стала как негра!
— Не разворотил! Только молодость покрал! — поправила сестер третья старуха. — А после как сажей обсыпал! Точная негра стала. То да.
Поликарп Иваныч хрюкнул в кулачок и виновато засопел под осуждающим Дуниным взглядом.
— Смешно ему! Ишь. — одноглазая состроила домовому кукиш. — Тоже небось по зеркалам подглядываешь? За девками слежку ведешь? Знаю я вашего брата! По молодости сама перед такими как ты вертелась, дразнила! Уж знаю, навидалась!
— Чтобы я подглядывал?! Никогда! — опешил от такой наглости Поликарп Иваныч, а Дуня прищелкнула пальцами, заставляя бабку замолчать.