— А мы щитом прикроемся!
— От стрел той птицы защититься невозможно! Тут не силой, тут хитростью придется наступать. И поскорее бы. Кулька теперь уверилась, что ты слабее. И может такого наворотить!
Вернувшись домой, Дуня тотчас же засела за записи ведьмы. Помощники сгрудилась вокруг нее, встревоженно обсуждая новости.
— Я вот что подумал, хозяюшка! — Поликарп Иваныч в азарте взлохматил бороду. — Оборачиваться бы ты умела — сунулась к Куле в дом незаметно, да и выкрала то зеркало. Может попробуешь, а? Наука для ведьмы вовсе не хитрая. Привычная наука. Ты в записках поищи. Там все должно быть прописано.
— Молчал бы лучше, балабол! — шикнула на домового Марыська. — Забыл о последствиях? У хозяюшки ни навыка, ни умений к тому. Да и рановато. Как бы соблазн не вышел навсегда в другом теле остаться. Как тогда заговоришь?
— Зачем оставаться? Не надо оставаться!.. — домовой изменился в лице.
— Вот и я о том, что не надо. — вздохнула коза. — А идея хорошая. Жаль…
— Комарихой я уже летала. Не соблазнилась ею остаться. — рассеянно пробормотала Дуня, перекладывая листки.
— Летала, хозяюшка. — немедленно согласилась Марыська. — Только ведь тогда тебя обратили. А если сама? Во вкус войдешь — не сможешь остановиться. Уж я-то знаю…
Дуня бегло взглянула на взволнованную свою секретаршу и задумалась. Предложение домового ей понравилось. Иначе к Кульке сейчас не попасть. Затевать с бабкой войну было не ко времени — забот хватало и без того. Она еще толком не разобралась ни с паранойей тетки Фимы, ни с икоткой старосты. Да и с беднягой Минькой нужно было что-то решать.
Беспокоили Дуню и стрелы, появившиеся в бабкиных волосах. Не хотелось получить такую в лоб, или в грудь. Если с ней что-то случится — кто тогда позаботиться о деревенских?
— Тебе не обязательно обращаться самой. Выбери кого-нибудь и задай задачу. А сама направляй его… — подсказка в голове возникла, как всегда, к месту.
— Его? А может — её? — Дуня скользнула взглядом по мышухе.
— Или её. Только из своих служек никого не бери, слишком шумны. Тут обычная животинка нужна. И маленькая. Насекомое точно не подойдет. А вот мышь…
— Мышь! — Дуня пришла в невероятное возбуждение. — Я знаю, что нужно делать! Я войду в… во что-то типа транса. И тогда попробую проникнуть в дом Кули. То есть не сама попробую…
— Мышь зеркало не унесет. — Марыська поняла, о чем думает Дуня.
— Чевой-то не унесу? — сидящая на столе мышуха даже подхрюкнула от обиды.
— Не о тебе речь. Об обычной мыши.
— Вот так-так хозяюшка! — прихлопнул в ладоши Поликарп Иваныч. — До чего додумалась, премудрая наша! Голова-а-а!
— Почему не обо мне? — шерстка мышухи негодующе встопорщилась.
— Слишком шумна, — шепнула Звездочка. — И любопытна не в меру!
— Не хочу тобой рисковать. Никем из вас. — Дуня почухала зверька за ухом. — Поэтому на задание отправится обычная мышь.
— А как она зеркало допрет?
— Ей не надо будет этого делать. Я через нее попробую Кулину силу запечатать.
— Ух ты! — присвистнул домовой и быстро закусил бороду. — Силы у нее вытянешь, а потом зеркало и заберешь!
— Вроде того. Только не вытяну, силы останутся у бабки. Я их просто нейтрализую, чтобы Куля не смогла ими воспользоваться.
— И зря, что не вытянешь. С такими как она церемониться не нужно.
— Куля в возрасте. Может не выдержать последствий от ритуала. Погибнуть.
— И не жалко такую! Все Замошье от нее воет!
— Не преувеличивай.
— Не преувеличивай? — Марыська встряхнула хвостом. — А Минька как же? А Ксанка? А…
— Да, Марысь. Ты права. Но я не Куля и не могу поступать как она. Так что пусть живет и дальше. Только без силы.
Возражать Дуне больше никто не стал.
Все занялись насущными делами. Поликарп Иваныч сообщил, что отправляется за соломой и просил отужинать без него.
— Далеко ли собрался, куманек? — встревожилась кикимора.
— К Виринейке. На болотину пойду. У нее особая солома. Для ляльки хватить и охапочки.
— Да куда в мороз и метель??
— Меня Хавроний проводит. Доберемся, не в первой.
— А коровушка как же без пригляда? А курочки наши?? — всплеснула руками кикимора.
— А кулишок на что? Такой смекалистый да старательный оказался! Приглядит за ними не хуже хлевника.
— Чем отдаришь Виринейку? — Марыська смотрела на шерудившего в топке домового.
— Угольком из печи… Я один всего то и прихвачу, много не надо. — Поликарп Иваныч зыркнул на Дуню — не заругает ли за самовольство.
— Ну, иди тогда. С угольком ты хорошо придумал! Виринейке без дома одиноко, а уголек ее согреет, видимость уюта создаст. Если от сердца передать такой — он тепло не утратит. Нам пустячок, а Виринейке польза и радость.