— Великая… — протянула Дуня задумчиво. — А что, если с помощью этой силы попытаться в прошлое нырнуть?
— Ох, не знаю, хозяюшка! Нырнуть, может, и можно. А вот как обратно выбраться? Ну, как промахнешься? Не туда прилетишь? Или мимо дома проскользнешь? Не пойми где окажешься? Что тогда станем делать? Как искать? Как выручать?
— Без подготовки я туда точно не полезу…
— И с подготовкой тебя не пущу! — вскинулась коза. — Мало ли, что там внутри затаилось!
И помощники подхватили в разнобой:
— Затаилось… много чего могло… страшно…
— Страшно, — согласилась Дуня. — А только выбора у меня нет. Обещала помочь — и все тяну. Стыдно деду Фиодору в глаза смотреть.
— Ох, хозяюшка… — Марыська вздохнула. — Не хотела напоминать, да видно придется. Ты разве запамятовала о чем баба Агапа говорила? Забыла про кротовую нору?
— Кротовая нора! Да! Слыхал про такое! — оживился Хавроний. — Было дело. Ведьмы ее для перехода использовали. Ныряли в одном месте. А выныривали где хотели. И в прошлое пробирались, и в будущее заглядывали!
— Было, было дело! — подхватила Звездочка. — Оборачивались, конечно, кто кем — иначе ведь в нору не пролезть.
— Я не умею оборачиваться. Да и вообще… — Дуня поежилась, представив холод и тьму земляного тоннеля. — В зеркале, по-моему, удобнее.
— В зеркало не пущу! — категорически заявила Марыська. — Ты сама видала на что оно способно! А в нору тебе лезть не надо — пошлем вон кулиша с хлопотуном. Пускай хлеб отрабатывают!
— Разве им можно поручить такое?
— Чего ж нельзя? Объяснишь обстоятельно. Научишь, что делать. И будешь за ними через воду смотреть. Вода прошлое показать может.
— Тогда я в записках поищу?
— Погоди, хозяюшка. Сначала ляльку смастери, чтобы до конца Святок к Домне переправить. А уж потом и до Миньки очередь дойдет.
Глава 27
В записях ведьмы про соломенных кукол информация была подана скупо.
Значилось мельком, что для серьезного колдовства нужно придать кукле форму перевязки — скрутить пучок соломы посередине, отдельно сплести руки-косички и привязать их к туловищу. Обязательно обозначить голову и шею, и вообще постараться придать фигурке приближенный к человеческому вид.
М-да.
Дуне, никогда раньше рукоделием не занимающейся, подобное описание ничего не дало. Проглядывая какой-нибудь мастер-класс в интернете, она, конечно же, справилась бы с работой. Да только где он, тот интернет, в Замошье?
Ритуал оживления куклы был описан гораздо подробнее, но ни один из перечисленных способов Дуне не подходил.
В куклу можно было подсадить беса — для пакостничества и извода будущей владелицы. Более сложный процесс (которым и воспользовалась когда-то Домна Адамовна) предполагал оживление чучела с помощью человеческого сердца. Лучше всего для этой цели подходило сердце некрещеного младенца. А если требовался взрослый экземпляр — то незамужней девушки или парня.
Про осиновую сережку не упоминалось ничего.
После вымаранного абзаца шли лишь разрозненные бессвязные пометки: связь с деревом… кровь для подпитки… ржаная солома лучше…
Дуня зависла над этим обрывками, бормоча и повторяя. Пришлось Марыське объяснять, что из ржаной соломы куклы получаются отзывчивее, и их легче оживить. Про кровь коза сказала скупо, что иные ведьмы оживляют сделанных кукол и собственной кровью. Смачивают в ней тряпицу и вкладывают внутрь. Но это рискованный способ. Потому что через такую связь не только ведьма может управлять куклой, но и та постепенно потягивает из ведьмы силу.
— Потому тебе такое не нужно, хозяюшка! — подхватила впечатлительная кикимора. — Связывать себя с этой пугалой ни к чему. Обойдёмся сережкой.
— И куда вы это пугало после наладите? — Поликарп Иваныч стащил с печки небольшую охапочку соломы и плюхнул ее перед Дуней. — Принимай, хозяюшка. Солома ржаная, вручную сжатая, на солнце высушенная! Любо-дорого посмотреть!
Ничего не понимающая в качестве соломы Дуня поблагодарила заботливого домового. А заодно и Звездочку, протянувшую ей корзинку с лежащими внутри мотком красных ниток для перевязки и вышитым красным узором платьицем-распашонкой с такой же косыночкой.
— Одежка для ляльки. Ксаникна мать принесла, когда ты спала. — прокомментировала появление вещичек Марыська. — Это в оплату за помощь. Она мастерица шить да вышивать. Вот я для куклы одежу и заказала. И для тебя платье стребовала. А как же! Нарядное. С золотистой нитью, пущенной по подолу. Но это позже. Для платья ещё и мерки понадобятся. А распашонка, видать, из запасов взята. Так скоро она б не пошила.