Марыська отломила кусочек от хлеба, погоняла его во рту и, вывалив из тряпки сахар прямо на пол, завернула в нее жеванный комок.
— Вот! — протянула его находящейся в полной прострации Куле. — Не стой копной! Дай ей жванку.
Куля приняла пустышку трясущейся рукой и тряхнула ляльку, чтобы замолчала.
— Ты песенку ей спой. И дай уже пустышку! Да поаккуратнее ее колыши, побережнее! Вам вместе век коротать.
— Пфу-ыууу… — поперхнулась Куля от этой новости. — Пффыыыуууыъ!
— Утомилиии… — недовольно прошипело из-под каменки. — Никакого покою. Нам ночью еще гостей принимать да развлекать!
— Уходим уже! И пеленашку забираем! Спасибо, что помогли с ней! — затараторила Марыська. — В корзинке гостинцы и это, лыко на лапти. Разберетесь, что к чему. А пока спите-почивайте!
Перед двором их уже ждали санки — на широкое низкое сиденье кто-то набросил подстилку из свернутого одеяла, и положил плоскую думку в потертой наволочке. Сундук с бабкиным добром помещался позади саней — Хавроний как раз обвязывал его веревкой, конец которой был закреплен на спинке санок прочным узлом.
— С конфортом покатитесь! — прокомментировала появление саней Марыська. — Теперь осталось лошадок посноровистее подобрать — и в путь.
Куля только рот разевала в исступлении, трясла сверток с закутанной в плед лялькой и ни возразить, ни заругаться не могла.
— Жди нас здесь! — бросила ей Дуня, не останавливаясь. — Сейчас приведем лошадок. С рогами и копытцами. Быстро тебя домчат до места!
Куля тут же замычала ей вслед по коровьи, а лялька выплюнула пустышку и ударилась в рев.
Переживающая о ней Звездочка увела бабку в сени — погреться, и, несмотря на ворчание домового, сунула узелок с куском пирога, чтобы было чем перекусить в дороге. Куля не поблагодарила кикимору — словно и не поняла, что ей дали. Продолжила трясти сверток с лялькой, уставив глаза в одну точку.
За бесами Дуня с Марыськой пришли в Антохе.
Окончательно воспрявшая Аглая металась по комнатам — собирала вещи старосты в небольшой чемодан.
— Далеко собрались? — Марыська подозрительно сощурилась на беспорядок.
— Ко мне. — Аглая запихнула в чемодан последнюю рубашку и налегла грудью на крышку, пытаясь застегнуть замки. — У Антоши… очень… грязно. И энергетика плохая.
— Чего ж не подправишь её? — Марыська затопотала по комнате, приглядываясь к углам.
— Я… после порчи все позабыла, — нашлась Аглая и поинтересовалась, что Марыське нужно.
— Вчерашний день ищу, — пошутила коза и повернулась к старосте. — А если без шуток — то хотим забрать твоих приживал. Где ты их прячешь?
— Не знаю! Они везде. — поежился Антоха. — Иной раз долго не показываются. Но чувствую, что наблюдают за мной! Разглядывают. И иногда по целым дням донимают. И с икоткой переругиваются. Я это… поблагодарить хотел… Как же без нее хорошо!
— Тише! — Дуня прислушалась к подозрительному щебетанию за печкой. В узеньком проеме висело на гвозде решето, а в нем копошились смахивающие на морских ежей крохотные черные клубочки. Под ним на табурете ворочался ком из платков — клетчатых, полосатых и в мелкую крапушку. Из-под него доносилось чуть слышное гудение — словно внутри скрывались пчелы.
Прокравшись к решету на цыпочках, Дуня собралась прихватить ежа покрупнее, но те брызнули по сторонам и, щебеча, перетекли дымными струйками под щелястые доски пола.
Ком из платков тоже медленно поднялся в воздух, и Дуня не стала медлить — метнула в него уголек с криком: «Бесу в лоб!»
Послышался отчетливый звук удара и громкое оханье. Платки мягко спланировали на пол, а из-под них метнулось было к углу темное и мохнатое, но споткнулось об уголек, запрыгало поджав копытце.
— Какой прыткий попался, — восхитилась Марыська. — То и хорошо! Довезет Кулю с ветерком!
— Подойди! — поманила Дуня бесенка, и тот бочком, прихрамывая, сделал к ней пару шажков. На лбу вздулась багровая шишка, пятачок подрагивал от эмоций. Нахально поглядывая на Дуню, бес принялся чухаться и, вытащив из шерсти какое-то насекомое, щелкнул его зубами словно семечку и сплюнул.
— Фу, деревенщина! — поморщилась коза. — С кем только не приходится работать!
— А сама будто из городов! — противно подхихикнул бес и осекся, когда Дуня поманила его к себе
— Протяни лапу! — последовал приказ.
— И не подумаю! — бес демонстративно завел лапы за спину и оскалился.
— Зачем тебе думать? — хмыкнула Марыська. — Выполняй что велено, пока еще одну шишку не заработал.