— Я свою соперницу
Повезу на мельницу
Суну в омут головой
Пусть утянет водяной!
— Утянет! Утянет! — взвизгнула от восторга мышуха и продолжила не в тему:
— Говорят про меня,
Что расту форсунья.
Я из девок из своих
Первая плясунья!
Ииии-эхх!
Пели в разнобой, отчаянно фальшивя и путаясь в словах, но Дуня не стала перебивать, дождалась завершения импровизированного выступления.
— По какому поводу веселье? — ворчливо поинтересовалась Марыська.
— По такому, что спровадили Кульку-змеюку! Будет теперь в Замошье порядок и лад!
— А балалайка откуда?
— На чердаке пылилась. — Хавроний смущенно покосился на Дуню. — Я её давно приметил, только не говорил. Решил сюрпризу приготовить.
— Сюрприза не удалась, — коза молча прошествовала мимо озадаченных исполнителей. За ней, потупившись, проскользнула Звездочка.
— Случилось что, хозяюшка? — домовой с хлевником бросились к Дуне. — Вы чего все такие поникшие?
— Ничего не случилось. Вы молодцы. — Дуня похвалила артистов.
— Понравилось? — оживились те. — Так мы для тебя еще сбацаем!
— Потом будете бацать. — прикрикнула на них Марыська. — Когда хозяюшка вернется.
— Когда вернется? Куда собралась? — заволновались помощники.
— Миньку неудалого из беды выручать!
— В прошлое? — ахнул домовой, схватившись за бороду. — А если заблукаешь?
— Не заблукаю. Я себя веревкой обвяжу. Если что-то не так пойдет — вытянете меня обратно.
Эта мысль пришла в Дунину голову внезапно и показалась вполне здравой. Марыська нехотя одобрила ее, хотя и продолжала дуться.
— Перекус собирать, хозяюшка? — Звездочка тоже выглядела подавленной — переживала за Дуню.
— Вы можете поесть. А я потом, на голодный желудок лучше думается, — пошутила Дуня и спросила кикимору про шалфей.
— Видал его! — отрапортовал Хавроний. — Несколько стеблей на чердаке болтается. В углу под паутиной.
— Принеси пожалуйста. Мне очень надо.
— Бегу, хозяюшка, — хлевник метнулся к лестнице и исчез.
— Для чего он тебе сдался? — ворчливо осведомилась Марыська
— Заварю немного. Хочу зеркало протереть перед обрядом.
— То правильно, — одобрил домовой. — Шалфей хорошо чистит от всякого…
— И духов отгоняет! — деловито пискнула мышуха. — Подожги его и зеркало окури дымом, чтобы внутрь не утянуло!
— Хозяюшке нужно внутрь… — вздохнула коза. — А так-то да — совет хороший.
— Я его с собой прихвачу. Может там… в зеркале подкурить придется…
— Вот! Все, что нашлось, — Хавроний скатился с лестницы с тремя жалкими стебельками в лапах. Цветы и листья давно осыпались, их заменили ошметки паутины.
— Спасибо и за это! — поблагодарила Дуня хлевника. А он в ответ только вздохнул.
Потом Дуня занималась приготовлениями: покрошила стебли в горшочек, залила горячей водой и когда по комнате поплыл резкий смолистый аромат, прикрыла крышкой, чтобы настоялись.
Достала зеркала, внимательно осмотрела каждое — решала какое из двух лучше подойдет для ритуала. Определившись, протерла стекло смоченной в настое тряпочкой и засмотрелась на свое отражение.
Бледная девица с темными полукружьями под глазами выглядела усталой, но решительной. И Дуня улыбнулась себе зеркальной, желая подбодрить. Отражение послало ответную улыбку. А потом смазалось, растворилось в мути, и из нее выплыло лицо Агапы.
— Ну что, дева? Решилась все же? — проскрипела бабка. — Через зеркало и правда проще чем через нору. Ту еще поискать нужно. Под снегом поворошить. И перекинуться потом. Ты вроде еще не умеешь сама перекидываться?
— Через зеркало мне как-то спокойнее, — Дуня предпочла на заметить вопроса.
Агапа захрипела — смеялась. И промокнув глаза-щелочки кончиком платка, погрозила Дуне длинным, смахивающим на корень пальцем.
— Что нора, что зеркало — итог один будет. Такое колдовство даром не пройдет. Прошлое может так развернуться, что ты про родовой дар вовсе не узнаешь. И никогда сюда не попадешь. Разойдутся твои дорожки с Замошьем.
— Но… хозяйка…
— А что — хозяйка? Не обратится вештицей. Так и останется править деревенским мирком. А может и другая какая вместо нее. Только не ты.