— И Куля может?
— Может и Куля. Смотри, не пожалей!
— Пусть так. — Дуня выпрямилась на стуле и оглянулась на прижавшихся друг к другу бледных, испуганных помощников. Если она не вернется — они осиротеют. Как станут без нее жить?
— За них не переживай, — проскрипела Агапа. — Может им и не доведется друг друга узнать. Сказано же — неизвестно, как все после пойдет.
— Не хотим не узнать! — всхлипнула Звездочка. — Хотим здесь быть! С хозяюшкой вместе!
— Ишь, хотят они. Да кто вас спрашивает! — фыркнула в зеркале бабка. — Распустила ты дворню, дева! Разбаловала!
— Все будет хорошо! Обещаю! — Дуне и самой хотелось плакать. За это время она успела привязаться к своей команде и полюбила каждого.
— Не обещай, чего не знаешь! — нос-сучок нацелился на Дуню из зеркала. — Минька до весны таким не дотянет. Если и правда собралась помочь — действуй. Чего молчишь? Испугалась? Передумала?
— Нет! — Дуня сморгнула слезу, и, чтобы отвлечь внимание бабки, спросила о Куле.
— Доставили сосланную. И самоделку твою с ней. Хе-хе. Я по такому случаю решила скотинку завести. Куля будет за ней доглядывать. Триху с клохтуном отгонять. — Агапа усмехнулась. — Снегурка твоя рохлей оказалась. Да еще и гоношистой. Пришлось ее в печь пересадить. Разговариваем теперь вечерами. Чаевничаем вместе.
— А за лялькой кто будет присматривать?
— Там Домна и присмотрит. Куле некогда — в сарайке навоз разгребает. Уж сколько лет там не чищено. А управится — прочим займется, без работы не останется. А там и Виолка в себя обратится. Станет бабке помогать.
Агапа поправила платок и вдруг рассердилась.
— Заговорила ты меня. Время попусту теряю. Чего сказать то хотела? Ага! Нельзя тебе ни в зеркало, ни в нору соваться. Не вернешься обратно, дева.
— А я якорек оставлю. Привяжу себя заговоренной веревкой, и помощники меня вытащат!
— Все продумала! Мудро! Только не сработает твоя зацепа. Как только изменишь Минькино прошлое, не впустишь Кулю к ним в дом, так и остальное следом потянется. Для кого-то незаметно пройдет. А для кого-то — болезненно и необратимо. Ты в их числе. Потому и пришла тебя предупредить. Нравишься ты мне, дева. Словно на себя, молоденькую дурочку, смотрю.
— Спасибо, — Дуня выдохнула и быстро добавила, чтобы не передумать. — Я все решила. Я должна помочь Миньке.
Позади тоненько заголосила мышуха, загудел расстроенный басок домового, а Марыська ткнулась Дуне в ладонь мордочкой и замерла.
— Дался тебе этот дурачина! Но раз решила — что ж. Пробуй. — Агапа сощурила на Дуню и без того узкие щелочки-глаза, прикидывая что-то. Помолчав, добавила. — Так и быть, подскажу как лучше поступить. Не надо тебе в зеркало. Отражению своему работу перепоручи. Пускай за тебя все выполняет. Кровью его подпитай, сама стань за Минькой и молчи, наблюдай как дело пойдет. Да к голове его не касайся, ничего из головы не тащи — иначе ему конец придет. Набрось ему на голову тряпку какую. Или платок. И запомни накрепко — если скажешь хоть слово до того, как все окончится и опустишь зеркало — дорогу отражению сюда откроешь, а сама на ее место отправишься. Поняла?
— П-поняла, — Дуня кивнула.
— Вот так-то. И еще. Когда все закончится — в печку пошепчи на очистку. Только все-равно после что-то обязательно случится. Неприятность какая. Нехорошее что-то. Такое колдовство просто так не проходит. Ты готова к этому?
— Да!
— Ну в точности как я! Эх, дева… Не пожалеть бы после…
Стекло задрожало, и вместо Агапы Дуня снова увидела себя. Зеркальная она чуть припустила веки, словно подавала знак, что все слышала и готова помочь.
— Хозяюшка! — нарушила тишину кикимора. — У меня тесто для пирогов поставлено. Я его снесу на улицу. Пусть замерзает.
— Не надо! Делай пироги. Порадуй наших.
— А в начинку что добавить? Чего бы тебе хотелось?
— Делай на свой вкус, Звездочка. — Дуня положила зеркало стеклом вниз и провела пальцами по лицу, стирая неприятное липкое ощущение с кожи.
— Я бы их вовсе печь не стала. Настроения нет.
— А я бы поел пирогов, — вздохнул домовой и высморкался в бороду.
— И я б поел. — хлевник расстроенно почесал в затылке.
— И я! И мы! — мышуха подтолкнула кулешка и засопела.
— Порадуй их, Звездочка. И мне кусочек оставьте. Я после поем. — Дуня побросала в корзинку свечи, приткнула оставшиеся стебли шалфея, сунула коробок спичек, и поверх всего осторожно положила завернутое в ткань зеркало.
— К ним собралась? К Фиодору с Минькой? А можно и мне с тобой? — Марыська потерлась бочком о Дунины ноги.