— Кто заберет? Что вы несете? — Дуня хотела бросить стремительно засыхающую розу, но та будто прилипла к ладони.
— И останется! И останется! И пусть, и пусть, и пусть! — проверещал чертиком выскочивший из тумана Антоха. Он состроил Дуне дурашливую гримасу, закивал, заперхал. — Нечего, нечего, нечего претендовать! Когда главного не понимаешь, дурёха! Никакая ты не хозяйка. Не быть тебе ведьмой в Замошье! Не быть! Не быть! Не быть!
Дуня попыталась оттолкнуть глумливого старосту, но руки с мерзким чавканьем погрузились в его грудь. В тот же момент кожа на лице Антохи поползла вниз, обнажая желтые кости черепушки. А изо рта высунулась муха с женской уродливой головой — захохотала басом, зачастила про Дунину глупость и легковерность.
— Глупая! Глупая1 Глупая! Никакуха! Не быть тебе здеся главной. Не быть! Не быть! Никакая ты не хозяйка!
— Хозяйка! Хозяйкааа! Проснись, хозяйка!
Дуня вскинулась на голоса и едва не свалилась с кровати. Над ней склонилась кикимора, в зыбком свете свечи показавшаяся поначалу одним из привидевшихся во сне чудищ.
— Сон дурной сгинь, сгинь, сгинь! — Марыська брызнула на Дуню водой. Холодные капли подействовали отрезвляюще — Дуня смогла вынырнуть из кошмара.
— Ты так кричала! Так билась! — прогудел из-за печки домовой. — Я уж думал — не хохря ли с мохрей заявилися. Они за тутошние кошмары отвечают.
— Нету им ходу в дом, — отмахнулся коза и взмекнула испуганно, показав копытцем на Дунину руку. — А это что у тебя, хозяюшка? Никак солома??
— Она… — выдохнула Звездочка испуганно. — Ох, хозяюшка! Перестрял таки тебя соломенный жених?!
— Куля его навела! Точно она! — Марыська замельтешила по закутку. — Подкинула нам заботы! Вот же неугомонная бабка! И ведь себе хуже делает! Мало ей шишки! Мало! Нужно было поощутимее что-то. Чтобы уж пробрало так пробрало!
— Это была роза… — пролепетала Дуня, разглядывая несколько хилых соломинок, зажатых в пальцах.
— Откуда у нас розы! Или ты забыла?
— Нет. Помню. Но это был всего лишь сон? Все понарошку… правда?
— В Замошье понарошки не бывает! Кого еще видала в том сне? Рассказывай!
Поморщившись, Дуня назвала Антоху с икоткой. И жутких полузверей-полустарух, что советовали ей бежать.
— Они говорили про луну. Что она должна прокатиться.
— Должна. В Замошье луна раз в неделю появляется. Два только висеть отказывается. Прокотится по небу колобком и снова в землю уйдет.
— В землю?
— Ну да. Из земли вылетаеть и туда же скатывается. Будто ты не знаешь. — фыркнула Марыська, и Дуня благоразумно промолчала. Не место и не время было для всеобуча.
— От соломы нужно избавляться… — Марыська понюхала сухие стебельки. — Ни к чему тебе, хозяюшка, соломенное пугало. На истонченную луну их сожжем. А до тех пор оберег носить будешь, чтобы тот с собой не увел.
— Еще чего! — передернулась Дуня, вспомнив неприятное лицо мужичка-одарителя. — Я сама с ним не пойду. Я же не девочка-несмышленыш.
— Не зарекайся. Заболтает и уведет! Ты того и не заметишь. Взяла же цветок у него?
— Взяла… — повинилась Дуня. — Как-то само собой получилось. Что ему от меня надо?
— Так что надо… невесту… — удивилась кикимора. — Он же жених. Ему положено невесту… Вот и ищет, только никак не найдет. Наши то все ученые. Никто у него цветок брать не хочет. А ты вот взяла. А это равносильно согласию.
— Какому еще согласию? — Дуня поежилась от проскользнувшего по спине холодка и посильнее запахнулась в одеяло.
— Ну так ясно какому. Что ты готова стать ему подругой-женой.
— Глупости!
— А вот и не глупости! Нет! — прочирикала слетевшая с печки мышуха. — Раз взяла — жди теперь, что заявится! Ему одному в поле холодно зимовать. Вот и ищет невесту — человеческое тепло. Уляжетесь рядком в овражке, травой прикроетесь, снежком обсыпетесь, и потянутся месяцы до самой до весны…
— Какие месяцы? Дни! У вас же здесь времена года перепутались!
— И то верно. Да я ведь про раньшее тебе толкую. Раньше-то соломенный женишок до весны успокаивался, никого не тревожил. Весной травой прорастал, потом в солому уходил. А осенью по новой начиналось.
— А что его невеста?
— Невесты, — поправила Дуню мышуха. — Дак известно — что. Их косточки, которые звери не растащили — червяки доточили…
— Тьфу на тебя! — заругалась Марыська. — Чего плетешь! Хозяйка и без того бледна, так тебе мало??
— И ничего не плету! В сказках так об том писано!
— А ты читала?
— Читать не обучена, а слыхать — слыхала! На Святки Филипьевна внучкам про то пересказывала!