— Я не смогу вынуть иголки. Это опасно. Может навредить вашему Миньке еще больше!
— Ха! Больше ужо не навредить. А иголки так просто и не вынешь. Тут с наговором надо. С подготовкой. Со знанием, так сказать.
— Вы правы! Нужно его в больницу.
— Да какая больница? Об чем ты, хозяюшка? Сроду у нас такого не было. Травками да шепотками бабки пользовали. Много их было по ближним деревням. Да все повывелися. И те бабки, и те деревни…
Туша у ног Дуни заворочалась, приподняла голову.
— По-мо-гиии… — хрипло выдавил из себя несчастный Минька, уставив на Дуню тусклые бесцветные глаза. И она только теперь поняла, что взгляд у него вовсе не злой, а больной и несчастный.
— Я… постараюсь… Я не совсем во всем таком понимаю… — залепетала Дуня.
— Понимаешь, понимаешь. — дед сделал последний стежок на латке и принялся завязывать узелок. — Вона как споро да ловко защитную загородку выставила. Я и моргнуть не успел. Уж сделай добро, касатушка! А я отплачу, отработаю! Не смотри, что я старый — я еще очень даже крепкий!
На крыльце скрипнули доски, и Куля весело позвала из-за двери:
— Фиодорушка! А мы к тебе! Евдокию забрать. Заждался ее староста. Просил поскорее.
При звуках голоса своей обидчицы Минька отчаянно закрутил башкой, заскулил неожиданно тоненько и резво пополз в сторону лавки.
— Дуня! — это уже позвала Аглая. — Антошик тебя ждет.
— Вот и заявились. — смиренно выдохнул Фиодор. — Сейчас войдут. Не успела ты, касатушка…
Скрипнули петли, дверь подалась вовнутрь.
Раздумывать было некогда — и Дуня сгребла руками воздух, скомкала его в воображаемый шар да метнула в показавшуюся в проеме бабку. Послышался глухой удар и громкий вскрик. Плененная сеткой-невидимкой, оглушенная Куля грузно плюхнулась на пол и расстоналась. Идущая за бабкой Аглая и не подумала ей помочь — мгновенно оценив обстановку, подалась назад, пробормотав снова про заждавшегося Дуню Антошика.
— Передай ему, что приду, когда сочту нужным! — бросила ей вслед приободренная успехом Дуня. — У меня дела. Пусть становится в очередь!
— Уж передам, не волнуйся, — процедила Аглая, резко захлопывая дверь. И уже потом, с безопасного расстояния крикнула, что Дуня обо всем пожалеет.
— Ну, это мы еще посмотрим… — Дуня поправила волосы и, перехватив заинтересованный взгляд из-под лавки, поинтересовалась у деда, кто там прячется.
— Под лавкой-то? — озадаченно переспросил Фиодор, всё еще пребывая под впечатлением от того, как Дуня ловко обезвредила Кулю. — Под лавкой… дак этот… приблудный из леса-то. Метелью на крылечко принесло. Я с дуру впустил, а теперь и не выгнать.
— Можно, я его с сбой заберу? — решение пришло в Дунину голову мгновенно. — Мне нужен помощник… на чердаке бардак разгрести.
Дед ответить не успел — существо с шумом выбралось наружу и вперевалку затопотило к Дуне.
Оно походило на крупного филина, только на голове колыхался петушиный гребень да вместо клюва розовел широкий свиной пятачок. Распушив перья, существо всем своим видом выразило немедленную готовность последовать за Дуней куда угодно и умильно мигнуло единственным круглым глазом.
— Спасибо, — кивнула ему Дуня и посмотрела на Миньку. — Я вам… тебе помогу. Обещаю! Только подождать придется. Мне чердак расчистят, и тогда…
— Обломаешься… — процедила Куля, потирая шишку-нос. — Ещё ответишь мне за всё, самозванка!
— Вам бы помолчать, баба Куля. Совсем совести не осталось? Разве можно быть такой злой?
— Да хто ты такая меня стыдить, прошмандовка?
— Я?.. Я… Я почти стала хозяйкой Замошья! — внутренне поражаясь себе, Дуня выпрямилась и надменно посмотрела на бабку. — Будете мне мешать — сильно пожалеете. Надеюсь, я ясно выразилась?
— Во даеть! — восхитился Фиодор. — Как с Кулькой нашей разговариваеть! Смелая касатушка! Сильная!
— Никакая ты не хозяйка! — бабка напряглась и рванула сетку в стороны. Выпутавшись из неё, кое как поднялась, нехорошо поглядывая на Дуню.
— Только попробуйте что-то учудить! — Дуня показала на шишку. — Нашлю на вас… колотьё! — ляпнула она первое, что пришло в голову и выразительно пошевелила пальцами.