— А я не тороплюся… Еще успеется… Месть любит, когда похолоднее… — Куля медленно попятилась к выходу и с грохотом хлопнула дверью.
— Ох, ведь вернется она. — забормотал Фиодор. — Вот как ты уйдешь, так сразу и пришлепает. Не отвяжется от нас эта проклятушшая баба!
— А я запрет поставлю. Чтобы не зашла.
— Запрет? — дед немедленно оживился, прижал сухонькие ладони к груди. — Уж поставь, касатушка этот запрет! А я все отработаю! Всем, чем смогу — пособлю.
Дуня поманила за собой одноглазого приблуду, и, когда вышли на крыльцо — положила ладони на дверь, представив мысленно образ Кули, велела, чтобы дверь ее не впускала. Древесина под ладонями постепенно потеплела, и Дуня расценила это за хороший знак.
— Сделано! Теперь не пройдут. — крикнула деду, заглянув в домишко. — Если будут пробиваться — огнем полыхни! Сильно полыхни, не жалей их! — эти слова предназначались для лохматого существа, с интересом таращившегося на неё из-под печки. — А, ты, Минька держись как можешь. Мы тебя обязательно вытащим!
Возвращение Дуни домой было встречено виноватым молчанием, а когда за ней следом в комнату проковылял новый помощник — Марыська не сдержалась и фыркнула презрительно, но тут же повинилась, заюлила:
— Устала, хозяюшка? Немудрено после такой схватки. А у Звездочки каша выспела. Из овса. В подполе несколько нетронутых мешочков сохранилось. Мыши до них не добрались. Их Иваныч нашел и достал. Вот кашу и сготовили. Давайте-ка за стол, что ли? Проголодалися мы тебя поджидаючи…
— Проголодались, значит? Не терпится вам животы набить, значит? — Дуня обвела компанию мрачным взглядом. — Я там без помощи чуть инфаркт не схватила! А вы о каше мечтаете!
— Но не схватила же, матушка, — примирительно прогудел Поликарп Иваныч. — Вона как защиту супротив чудика выстроила. Мы и подумать ничего не успели.
— Вы все видели? КАК??
— По блюдачку смотрели, что от прежней хозяйки осталось. Яблока-то у нас нету, так мы колечко по кромочке пустили. Колечко тоже от нее. Перстенек с камушкой-глазком.
На столе рядом с зеркалом действительно появилось щербатое блюдце со стершимся узором из листьев. По его центру лежал скромный желтый перстенек с синим тусклым камешком-стекляшкой.
— Ты не гляди, что простенькое все, зато надежное! Как в телевизоре картинку транслируеть! Без обману. И деревню нам показало. И тебя с этими…
— Всё! Всё видали! И как с чудиком поговорила. И как Кулю ловушкой накрыла! — кикимора смотрела восхищенно. — И как Аглайку спровадила! Нет тебе равных!
— Сильна хозяюшка! Кто же спорит. — масляно пропела Марыська. — А как на погост сходит да наследие примет — так всех в шеренгу и выстроит! Порядок в Замошье наведет.
— Крутота! — пропищала мышуха с печки, помахав Дуне лапкой.
— Откуда ты знаешь это слово? — не выдержав, улыбнулась Дуня. Комплименты помощников были приятны. У нее и правда все получилось. Знать бы только — как?
— Подумаешь — невидаль. Обычное словцо. Я еще и не такое слыхала!
— Хозяйка… — Дуню потянули за жилетку. — Ты мне работу обещала…
— Ох, да! На чердак поднимайся. Разложи там все как надо.
— Ничего не выбрасывай. Я потом работу приму! — Марыська сощурилась на новичка. — Непохоже, что ты из лесных. Звать то тебя как?
— Дак Хавронием. В бегах я. Из деревни, что за Гнилушей в овражке.
— До Гнилуши идти неблизко. Река это, хозяюшка. Нехорошие там места.
— От того и сбег, что нехорошие. — проворчал Хавроний, поглядывая на стол.
— Там разве остался кто?
— Осталися. Клохтун да триха. И сестры-лиховодки.
— К столу, к столу! — Иваныч больше не мог терпеть. — Каша-то ничем не сдобрена. А если остынет, так враз поперек глотки станет. Не проглотишь.
— Спасибо скажи и за такую. — коза фыркнула недовольно и вопросительно воззрилась на Дуню. — Ты как, хозяюшка? Не притомилась ли? Нам бы еще к Виринейке, за провиантом сходить.
— По морозу на болото не хочется, — Дуня присела за стол, наблюдая как Звездочка накладывает в миску неаппетитного вида серую размазню. — Нам же еще к Фене сходить нужно? Разобраться с килами?
— К Фимке. Но я до нее сама сбегаю. Перенесу сеанс на послезавтра.
— А как же обещание?
— Она поймет. Сейчас вся деревня об твоем визите к деду судачит. Ну, и о том, как Кульке врезала. Здорово пошатнула ее авторитет! Так что потерпит еще денечек Фимка. Не станет тебя корить. Да и тебе лучше за дело после погосту взяться. Чтобы наверняка.
— Ты про наследие что-то говорила!
— Ну так да. Про него. Тебя за ним на погост и позвали. Мертвячка ведь из твоего роду да не проста, видать. Чем-то важным поделиться хочет.