Глава 10
Из-за неожиданно налетевшей бури поход на болото отложился. Погода на улице образовалась нелетная: ветер бился в окна, выл в трубу, засыпая все вокруг снегом. Белые огромные хлопья метались в беспорядочной дикой пляске, и невозможно было разобрать — что находится за ними.
Помощники разбрелись по дому, занявшись кто чем.
Звездочка тихонько шепталась с Марыськой, перебирая пестрые тряпицы, обнаруженные домовым в подполе. Сам же Поликарп Иваныч, уютно обустроившийся на соломе у печки, занялся плетением лаптей, сообщив с гордостью, что он по этому делу первейший мастер.
Хавроний удалился на чердак, и Дуне было отлично слышно, как он с грохотом роняет там что-то и двигает, недовольно бормоча да чихая.
Мышуха приснула прямо на столешнице, свернувшись в клубок совсем как кошка и спрятав нос в крыльях.
Из мешка, в котором держали хлопотуна, доносился размеренный храп.
И только Дуня не могла найти себе занятие по душе — всё бродила по комнате, снедаемая неясным беспокойством. Будущее было неопределенно и туманно, но вернуться домой, к прежней жизни почему-то совсем не хотелось. А хотелось поскорее заполучить ведьмину тетрадь с рецептами зелий и описанием обрядов. Может даже с рисунками как в древних манускриптах, которые всегда интересовали Дуню. Она частенько искала информацию о чем-то подобном в сети, подолгу залипая на картинки и причудливую вязь из непонятных символов.
Подняться что ли к Хавронию? Помочь ему разгрести завалы?
— Не положено, хозяюшка. — негромко взмекнула Марыська от печи. — Он сам справится. Немного работы осталось.
Дуня не стала возражать — остановилась перед блюдечком с перстеньком, осторожно постучала по нему ногтем, пытаясь понять, как работает уникальное устройство.
— Бери колечко, хозяюшка. А после брось его легонько да вели показать, что желается, — подсказала Марыська. — Только сомневаюсь я, что теперь сработает. По такому то ненастью.
Дуня всё же решила попробовать — пустила перстенек по блюдечку, попросив показать, чем занята сейчас ее мать. Середина блюдца попрозрачневела, в ней всплыло улыбающееся материно лицо. Она оживленно говорила что-то своему визави, кокетливо подрагивая ресницами. Собеседника её рассмотреть не удалось — изображение пошло полосами и схлопнулось. Марыська оказалась права насчет помех, но Дуне было достаточно и увиденного. Хорошо, что мать не переживает из-за ее исчезновения. А может, и не знает об этом. Очень хорошо, если так. Пусть устраивает личное счастье.
Дуня снова прошлась по комнатушке, ковырнула краску на двери, побарабанила пальцами по стеклу. И, задержав взгляд на зевающей во всю пасть Марыське, попросила отвести её к тётке Фиме.
— По такой-то погодке? — уши Марыськи удивленно взметнулись.
— И что? Я поняла, что она живет недалеко?
— Рядышком. За угол свернем, и через дом будет ее хибарка.
— Тогда пошли. — Дуня понимала, что встретиться с Фимкой когда-то придется, и решила это не откладывать.
— Если решила, хозяюшка, то, конечно, пошли. Чего ж не пойти. — покладисто согласилась Марыська и предупредила Дуню, чтобы «как снимет килы-то — не отказывалась от оплаты». В отличие от козы, Дуня в свои целительские способности не верила — захотела пойти больше из любопытства, ну, и чтобы посмотреть на эти самые килы.
Тётка Фимка открыла не сразу — опасливо рассматривала их через окно, потом в дверную щель. И только когда Марыська сердито прикрикнула на нее, что заклянут — встрепенулась и впустила гостий в дом.
После того, как знакомство состоялось, Фима забросала Дуню жалобами:
— Одолела меня немочь! Так и шевелится под кожей, так и пузырится! Я прихлопну ладошкой — притихнеть. А через время в другом месте объявится. Будто черви под кожей ползают. Толстенные такие! То свернутся в комок, то разгладятся и давай щекотить. Прямо терпежу нет на такое! Ты уж прищучь их, матушка! Помоги!
Тётку потряхивало от эмоций, веко над правым глазом сокращалось от тика. Фимка говорила и говорила, сама не замечая, как пальцы сминают и рвут зажатый в руках старенький платок.
— Раздевайтесь! — велела ей ничего не понимающая в медицине Дуня. — Мне нужно осмотреть поврежденный участок.
Фимка быстро скинула халат, подставила Дуне на обозрение худую изодранную спину и замерла в ожидании.
— Кто вас так поцарапал? — ужаснулась Дуня, разглядывая багровые вздувшиеся полосы. Кроме них на спине не было ничего подозрительного — ни бугров, ни вздутий под кожей.