— То отдельной оплатой пойдет. Сканирование тебе провели? Провели? Давай за это чего не жалко!
Фимка вздохнула, забормотала недовольно — но всё-таки принесла из кладовой наполненный чем-то холщовый мешочек и вручила его козе.
— Самое ценное отдаю. Сейчас-то почти все голодают.
Дуня хотела заглянуть в мешочек, но Марыська не дала — потащила её домой.
Метель к этому времени успела смениться дождём, ослабел и мороз, но на снегу образовалась тонкая ледяная корка. Копытца Марыськи пробивали её с легкостью, а Дуня скользила с осторожностью — опасалась упасть.
Дома Дуню ждала желанная находка — пухлая папка с записками ведьмы, которую нашел на чердаке Хавроний. И позабыв обо всем, Дуня принялась перебирать разрозненные листки. Там были не только записи, но и рисунки — бывшая хозяйка Марыськи очень достоверно изобразила ингредиенты, требующиеся для приготовления зелий: коренья, цветы, грибы да всяких гадов: змей, жаб, червей с ящерицами. А к ним в придачу — со знанием дела четко прорисованные отдельные части человеческого тела и внутренних органов, а так же корчащихся в крике младенцев. Более небрежно были сделаны зарисовки совсем уж невообразимых уродцев — подобных им Дуне не довелось видеть ни в книгах, ни в кино. Она так увлеклась разглядыванием картинок, что позабыла обо всем. Найденные чердачным записи оказались невероятно интересными. Огорчало лишь то, что почерк ведьмы по-прежнему был для Дуни нечитаемым.
— Справишься, хозяюшка. Разберешься. — подбодрила ее коза. — Ты у нас вона какая умная! Таких диагнозов Фимке с ходу понаставила! Что хоть сейчас эту, как её? — диссирьтацию защитить можно! Повезло нам с тобой! Ох, повезло!
Остальные кивали и подпевали хором приятности, и настроение Дуни заметно поднялось. А там подоспел и скудный ужин.
После него Марыська погнала коллектив спать.
Звездочка снова взялась вычесывать Дунины волосы, Поликарп Иваныч топтался рядом, требуя, чтобы ему разрешили заплести хозяюшке косички. Кикимора отговаривалась тем, что у него «руки к тому не приспособные». Домовой возмущался, настаивал, спорил. И под их непрекращающуюся воркотню Дуня погрузилась в сон.
Буря бушевала весь следующий день, заливая деревню ледяным дождем. Все сидели по домам как по норкам, да и заняться было особенно нечем — Хавроний с Иванычем резались в подкидного, Звездочка учила мышуху вязать — среди вещей прежней хозяйки обнаружился мешочек с разноцветными клубками и набор из нескольких пар деревянных спиц.
Хлопотуна выпустили из мешка, и он развлекался на чердаке — гонял по расчищенному полу какую-то дребезжащую штуковину.
Марыська занималась расчетами — прикидывала вслух размер оплаты, какую Дуня должна была потребовать у Фимки за свою работу. Ну, и между делом, размышляла о том, сколько Дуня может поиметь выгоды с каждого деревенского подворья.
Сама же Дуня снова возилась с ведьмиными записями, безуспешно пытаясь в них разобраться. А потом просто смотрела в окно на поливающий землю дождь. Мороз ослаб, но не отступил, и покрытые ледяной коркой стволы деревьев поблескивали в тусклом утреннем свете, длинные сосульки свисали с веток, постепенно увеличиваясь в длине.
Настроение было минорное. По такому ненастью и думать было нечего, чтобы куда-то отправиться. Да и луну вряд ли удастся увидеть на затянутом тучами небе.
— Увидим, хозяюшка, — пробормотала Марыська, продолжая карябать крестики на мятом бумажном листке. — К вечеру тучи разойдутся.
— Опять шпионишь за моими мыслями, — вздохнула Дуня.
— Очень надо! — обиженно надулась коза. — Они сами лезут. Фоном идут. Вот как радио. Бу-бу-бу, бу-бу-бу. Ду-ду-ду, ду-ду-ду.
— Когда полностью здесь освоюсь — непременно проведу обряд, чтобы мои мысли вам не мешали!
— То правильно. И тебе спокойнее. И у меня в голове перестанет зудеть. — Марыська пробежала глазами листочек с выстроенным частоколом крестиков и, удовлетворенная работой, запрятала его в кармашек нагрудника. (Нагрудник — а на самом деле черный чепчик на волосы с вышивкой ришелье по краю — притащил с чердака Хавроний, и коза упросила его себе для украшательства).
— Чуть не забыла, хозяюшка! — заворковала коза. — Тебе надо свечу сделать. Земляную. Она на погосте понадобится. Даже две надо сделать. Потом, когда за семенами пойдём, и вторая пригодится.
— За какими семенами? — изумилась Дуня. — Куда пойдем?
— За Гнилушу. На заброшенные хутора. Но не теперь. Позже.
— Хавроний говорил, что там никого не осталось!
— Людей не осталось, — подтвердила Марыська. — Да мы ж к другим пойдем. Семена очень нужны. Иначе из чего цветы вырастут? Овощи народятся?