— Потому тебя в баню и посылаю. Там уж все давно сготовлено.
— После полуночи в баню же нельзя?
— Кому как, хозяюшка. — хихикнула коза. — Вставай-поднимайся. Провожу тебя. По темну то страшнооо, — беззлобно поддразнила она Дуню и потянула за дом.
— После леса и погоста страшно? Издеваешься?
— Хочу убедиться, что ты не заблудишься, — Марыська подтолкнула разбухшую от сырости дверь и крикнув: «Принимайте, хозяюшку», впихнула Дуню внутрь.
Дохнуло жаром. Заполонивший помещение пар и почти полное отсутствие окон не позволяли ничего увидеть. Темная высокая тень на секунду разметала повисшую мглу, метнулась навстречу Дуне — подхватила под руку, повела куда-то.
— Ложись, хозяйка, — прогундосило возле уха, и Дуня, повозив перед собой руками, нащупала ровную деревянную поверхность полка, прилегла.
Чьи-то руки стянули с нее одежду, прошлись по спине жесткими ладонями, продирая словно наждаком. Принялись массировать и мять.
От похлестываний колючего веника кожу зажгло как от ожога. Дуня заерзала, пытаясь увернуться, но ладони наддали сильнее, не давая возможности шевельнуться.
— Веничек из жженой крапивы. Все хвори изгонит, все плохое оттянет. — сообщил тот же голос. — Понахватала ты, хозяйка. Теперь терпи.
— Запарить бы её! А кожу на каменке растянуть! Да жаль — нельзя, — рассмеялся другой голос, погрубее.
— От я тебе запарю! Понахватался от обдерихи гадостев! Не обращай внимания, хозяюшка. Это он так шуткует.
Напарили Дуню до одури — в голове все плыло и мутилось, поэтому она так и не смогла понять — в реальности привиделась ей улыбающаяся мертвячка у раскаленных камней или просто приснилась?
Когда ступила из бани — ночная прохлада приятно окутала разгоряченное тело. И стало получше, просветлело в голове — Дуня смогла собраться и, пошатываясь, побрела к дому. Но перед этим — словно кто подсказал — повернулась и поблагодарила банных духов за работу.
Уже дома, она поинтересовалась у Марыськи — кто её парил? И получила обстоятельный ответ, что удалось вернуть таки прежнего банника, а к нему в пару и банницу притянуло.
— Всё благодаря твоей крови, хозяюшка. Банница все лучше, чем обдериха.
— Обдериха ежели в укороте — очень хорошо парит! — со знанием дела сообщил Поликарп Иваныч.
— Хозяюшке сейчас не до укоротов. Других дел хватает. Вот когда управится с ними — тогда и про обдериху можно задуматься.
— Не нужна мне обдериха, — Дуне вспомнилось, что название свое эта нечисть получила от того, что мастерски сдирает кожу с людей.
— А не нужна, то и ладно. Бери лепешку, хозяюшка. — Марыська прихватила зубами плоский, с зеленцой, кругляш и зачавкала.
— Лепешки из травы… — виновато шепнула кикимора. — Уж прости, хозяюшка. Чем богаты…
— Завтра на болото пойдём, — Дуне сделалось вдруг так жалко своих старательных помощников. Заботятся о ней, пекутся. А взамен получают несъедобную гадость. Ничего с ней не случится, сходит еще и к Виринейке. Не съест же ее бабка. Только нужно решить, что предложить ей на обмен.
— Попробуй, хозяюшка! — попросила Звездочка, пододвигая тарелку с лепешками.
Пришлось отломить немного. Лепешка отдавала кислым. Вкусом напомнила Дуне перебродившее тесто. После неё на языке еще долго оставалась едва ощутимая неприятная горечь.
С трудом проглотив кусочек, Дуня все внимание сосредоточила на сундучке — только сейчас смогла как следует рассмотреть вырезанные узоры из птиц и зверей по бокам, почти стершуюся вязь из цветов на крышке и проржавевшую скобу без замка.
— Открывай, хозяюшка. Не томи! — попросила Марыська. И остальные подхватили вразнобой:
— Не томи! Дюже интересно подглядеть-то!
Дуне тоже было интересно и немного страшно — мало ли, что могло таиться внутри. Она погладила сундучок, задержала ладони на его боках, пытаясь определить — опасен он или нет. И только когда внутренний голос уверил, что им ничего не угрожает — осторожно потянула за скобу.
Крышка откинулась с неприятным скрипом. Внутри на когда-то алом бархате лежал странный набор из нескольких предметов. Там были: деревянный гребешок с тупыми короткими зубцами, толстое стекло в круглой оправе как у ручного зеркала, которое Дуня приняла за лупу, и самодельная метелочка из примотанных к деревянной палочке крупных черных перьев.
Пока Дуня разочарованно разглядывала этот набор, Марыська восхищенно протянула:
— Сокровища! Как есть — сокровища! Наследство твоё. Вот ведь повезло!