Находки действительно оказались ценнейшими. Особенно метелочка и стекло. Воодушевленная Дуня собралась почитать записи ведьмы еще немного, но сморило от усталости и впечатлений. Она задремала прямо за столом и не почувствовала, как ее отвели в закуток за печку, как помогли раздеться и уложили бережно на кровать, повелев мышухе приглядывать.
Снился Дуне туман. И бабка Куля с внушительного размера гвоздем в руке. Она ходила за Дуней по деревне и порывалась вонзить гвоздь ей в голову. Приговаривала при этом ласково: «Да ты не дергайся, девица. Не больно это! А очень даже полезно! Видала же — какой Минька здоровенный бугай? Гвозди — они на пользу идут! Подставляй макушку!»
Дуня вяло отмахивалась, но в какой-то момент бабка изловчилась и всё-таки воткнула гвоздь ей в темя. Довольно заухав, быстро застучала по широкой шляпке откуда-то взявшимся молотком.
Внутри головы будто взорвалось что-то, и Дуня вскинулась на кровати, замолотила руками, пытаясь отогнать бабку, и не сразу сообразила, что та привиделась ей в дурном сне.
На подушке брюшком кверху вольготно раскинулась похрапывающая мышуха, от печки доносилось раскатистое и грозное: Грррр-ага! Грррхы-агаааа. Грхыыр-хыыы!
За занавеской слабо мерцал огонёк свечи — позвякивая спицами и что-то напевая под нос, кикимора вязала.
— Ты чего взбрыкнула, хозяюшка? — из-под кровати высунулась заспанная Марыська, мигнула по совиному, зевнула. — Приснилось нехорошее? Так надо водицей смыть. Водица в этом деле первое средство.
— Приснилось… — Дуня потирала продергивающуюся болью голову, а шустрая коза уже тащила ей гребень из сундучка.
— Вот! Давай же. Испробуй его силу.
— Прямо сейчас? — расчесываться Дуне не хотелось. Хотелось принять обезболивающую таблетку и снова прилечь.
— Давай, давай. Сразу полегчает. — коза испытывающе уставилась на Дуню. — Ну? Чувствуешь чего?
— Не знаю… — тупые зубцы зацеплялись за волосы, и Дуня просто поскребла ими кожу в том месте, где сильнее всего болело. Ощущение оказалось на удивление приятным, а боль постепенно сузилась до крошечной точки и стихла.
— А я что говорила! — Марыська победно тряхнула ушами. — Нужно будет по светлу к камню сходить, цветы высадить в благодарность. Но то потом. Теперь у тебя другие заботы. Но первее всего — завтрак. Ты бы умылась, хозяюшка. А перед тем на воду пошептала, чтобы сон больше не вспоминать. Мышуха тебе на руки польет. А мы со Звездочкой пока похозяйствуем.
Что конкретно пошептать на воду Дуня не знала. Поэтому ограничилась просьбой о том, чтобы та забрала весь негатив. Вместе с негативом вода смыла и остатки сна. И Дуня повеселела и взбодрилась.
Голодный желудок завел жалобную песнь. Но завтрак еще и не думал готовиться. Вместо этого Звездочка смущенно спросила её «о маслице»:
— Масла бы нам, хозяюшка. И в толкушку его надо. И на прожарку.
Точно! Как она сама об этом не подумала! Дуня быстро шоркнула метелочкой по столу, пожелав пачку масла. А потом — невольно! — представила плавающий в нем аппетитный кругляш яичницы-глазуньи. И себя — обмакивающую в желток хрустящую корочку свежеиспеченного хлеба.
Совсем рядом негромко звякнуло. И на столе появились пачка масла, десяток яиц в магазинной упаковке и завернутый в бумагу брусочек чего-то непонятного.
— Я на закваске тесто завожу… — прошелестела Звездочка. — Но на дрожжах тоже вкусно. Хорошо, что мука еще с прошлого похода осталась. Я припасла немного на черный день. Теперь использую.
На общем совете решили с котлетами погодить, а курицу запечь целиком в духовке. Спустившийся с чердака Хавроний вызвался почистить картошку. Звездочка тем временем жарила на широкой сковороде глазунью из нескольких яиц и бормотала между делом, что к яишне травок бы хорошо добавить. Укропчика свежего. Но можно и сушеного. Петрушки. И приправ. Потому как без приправок постно выходит.
Но отсутствие приправ никто не заметил — аппетитную яичницу смели в мгновение ока. Отсутствовал лишь Поликарп Иваныч, Марыська шепнула Дуне, что это все из-за наливки. Налил вчера себе стаканчик малиновки от бессонья, а она то годков тридцать назад поставлена. Вот его и свалило.
Поблагодарив Звездочку за еду, Дуня решила перечитать рецепт зелья, но ей помешала неожиданно заявившаяся внучка бабы Кули.
Она так настойчиво стучала и звала, что пришлось открывать.