— Почему как на привязи? — пропыхтела Дуня, старательно затирая ногой вмятинку от Фимкиной галоши.
— Дак страшно. От Хозяйки защита шла, чтобы никто посягнуть не мог да нехорошего сделать. Места же вокруг неспокойные. А теперя никакой защиты, вот и опасаются. Ну да ничего, ты… — Марыська собралась разразиться хвалебной речью, однако Дуня не пожелала слушать щедро приправленный сиропом панегирик в свою честь — попросила у Фимки чашку, в которой собиралась смешать землю с настойкой из пузырька.
— Да хоть эту бери, — Фимка плеснула водой на свой, уже почти уничтоженный, след и, протянув пустую кружку Дуне, попросила. — Ты бы еще поплевала поверх воды, а, хозяйка? Запечатай остаточки, а то ведь рыскают всякие! Плюнь, а? Тебе же несложно!
— Несложно, — Дуня в силу своего плевка не верила, но спорить желания не было. Поплевав куда нужно, она и руками поводила для пущей убедительности, состроив при этом зверское лицо. Гримаса предназначалась продолжающему тереться у забора синему берету, и Пипилюнчик наконец-то вняла предостережению, отступила.
Уже в доме Дуня потребовала стакан воды, отсчитала туда ровно шесть капель, накрыла ладонями и зашептала отводную: «Чтобы все наваждение с Фимки сошло, порчу с собой забрало, заодно и болячки прихватило, в реке утопило». Повторив слова тоже шесть раз, велела Фимке выпить получившуюся бурду.
— А не отравлюся? — опасливо передернулась тётка, принюхиваясь. — Дюже оно мутное на вид.
— От того мутное, что там земля, — рассердилась Марыська. — Пей, не сумлевайся! Иначе совсем килы заедять!
— Ох, твоя правда! Уж так умучили — все из рук валится. Ну, будем здоровы! — Фимка вдохнула поглубже и опрокинула в себя содержимое стакана. Промокнув уголок рта платком, пробормотала. — Вроде приятность внутри разлилася. Может сработает настоечка?
— Сработает обязательно! — успокоила ее Дуня. — Будете пить настой по шесть капель утром и вечером. Пока пузырек не опустеет.
— А можно за один раз с ним покончить?
— Нельзя! Если все сразу выпьете — отравитесь. А понемногу — по шесть капель! — пойдёт на пользу. Вы поняли меня? — Дуня осеклась, заметив вытянувшееся тёткино лицо. Фимка застыла, уставившись в пустоту невидящим взглядом, и у Дуни разом похолодели ладони. Что, если рецепт подвел? Или у Фимки аллергия на золотарник? Сейчас как упадет! Как станет биться! И что тогда делать? Как спасать??
— Какая там аллергия, — фыркнула Марыська. — Вишь, щеки как взрозовели-то? Хорошо пошла настоечка! Пользительно!
Фимка моргнула и выдохнула изумленно:
— И правда пользительно! Будто бы помогло, хозяюшка?.. Ох! Точно ведь помогло! Не шевелится ничего под кожей! Не ползают больше червяки! Оттянула килы твоя чудо-настойка! Ох, оттянула!
Она принялась ощупывать себя руками и радостно причитать, а удивленная таким быстрым эффектом Дуня напомнила ей о необходимости полностью пропить назначенный курс.
Дуня изо всех сил старалась «держать лицо» и не расплыться в радостной улыбке, зато Марыська откровенно ликовала, в очередной раз убедившись в могуществе своей новой хозяйки.
— Нету! Нету кил! — начала приплясывать и Фимка. — Все ушли! Как есть — все! Я прямо такое облегчение прочувствовала! Такое!! И все благодаря тебе! Спасибо, матушка! — она вдруг бухнулась на колени и попыталась поцеловать Дунину руку. — Только ты еще и Мишане помоги! Верни его прежнего. Тебе же не трудно. А я за то справно отработаю! Что велишь — сделаю!
— Будет тебе работа, не сомневайся, — плотоядно улыбнулась Марыська. — Огород нам вскопаешь, когда семена принесем.
— Семена? — ахнула Фимка. — Никак за Гнилушу собрались? В гиблые места?
— Кому-то, может, и гиблые. Только моя хозяюшка ничего не опасится! Время придет — добудем и семян.
— Вы, Фима, поднимайтесь. — прервала козу Дуня. — И принимайте настойку, как я велела. По шесть капель утром и вечером. Первый раз я наговор начитала. А дальше можно без него. Справитесь?
— Приму. Если не забуду…
— Уж постарайтесь не забыть! Иначе все насмарку пойдет, и килы вернутся!
— Вернутся? Да как так-то?? — разохалась было Фимка, но Дуня шикнула на нее в Марыськиной манере и велела показать спину.
— Спину? — протянула Фимка удивленно. — Да чего там смотреть-то? Сошли ведь килы! Не копошат, не беспокоят!
— Мне нужно увидеть состояние ваших ссадин.
— Ссадин? Тю! Что им сделается! Заживут… — Фимка все же послушалась и задрала халат, явив на всеобщее обозрение воспаленные багровые полоски.