На застеленном старенькой, но чистой скатеркой столе уже выставлена была тарелка с горкой прожаристых до хрусткой корочки котлет и рядом — плошка с вздымающейся пушистым облаком толкушкой. От нашинкованной в миску свежей капусты шел приятный, с легкой остринкой душок.
— Капуста ишшо не успела просолиться. Но я положила немножечко. Стосковались мы здесь по овощам. — поспешила оправдаться кикимора, и Дуня успокоила ее кивком, потому что слова застряли где-то в горле.
— Дайте хозяюшке попить! — Марыська усадила Дуню на лавку и сердито рявкнула на домового. — Чего уставился, бездельник? Видишь, нездоровится ей после сеансу!
— Так я что ж… сейчас соображу… — Поликарп Иваныч метнулся в подпол и потащил оттуда грязную, всю в паутине бутыль. — Вот. Накапайте ей малиновки. Только с осторожностью. Уж очень крепкая напитка! Любое нездоровье оттянеть!
— И без тебя знаем… — кикимора, ворча, завозилась с бутылкой. Попискивающая от накатившего энтузиазма Мышуха крутилась тут же — подносила чашку, подливала воды.
Дуня выпила махом и закрыла глаза, пытаясь хоть так отгородиться ото всех. Внутри постепенно потеплело. Исчезла тянущая неприятная тяжесть. И она смогла немного расслабиться и даже почувствовала голод.
Котлета оказалась очень вкусной. Толкушка с капустой тоже.
Дуня с удовольствием ела, и не сразу расслышала слова домового, обращенные к ней.
— Ты булдыжек в следующий раз закажи у метелки. Из них наваристый бульон получается!
— Кого заказать?
— Да булдыжек. Голяшек куриных. Для бульону. И для холодного они тоже сгодятся. В компании с говяжьим хвостом да свиными копытами! Ох… — Поликарп Иваныч мечтательно зажмурился. — Что-то захотелося мне холодного. Чтобы снизу много мяса, а поверху студень! Толстый да прозрачный, что слеза. И в нем звездами — морква! К холодному — горчицу или тертый хренок. Помню, едал я году эдак в…
— Обойдешься! — Марыська безжалостно оборвала ностальгирующего домового. — Зудишь и зудишь неразумным шмелём. А хозяюшке отдохнуть требуется. Ей еще Миньку выручать. А потом по списку работать.
— По какому такому списку? — переспросила Звездочка и замахнулась на мышуху, нырнувшую в остатки толкушки.
— Да к ней уже очередь встала. Долгонько Антохе придётся ждать.
— Подождет, — Дуня зевнула, прикрыв ладошкой рот. Староста отчего то был ей совсем несимпатичен. Может, из-за неприятного сна? Или напористой Аглаи, настойчиво требующей для него помощи?
— Тебе бы полежать. Я волосы расчешу… — прошептала кикимора.
— И правда! Поспи, хозяюшка. — выразительно перемигнулась со Звездочкой Марыська. — После такой работы самое то поспать!
— Некогда мне спать. Я Фиме обещала… — Дуня вытащила из сундучка метелку и зашоркала перьями по столешнице, вообразив в мыслях два пузырька темного стекла — один с раствором борного спирта, а другой — с порошком марганца.
Однако никакого эффекта не последовало. Эксперимент провалился.
— Лимит на сегодня вышел, — сочувственно вздохнула Марыська. — Да и не думаю я, что метла такое вывезет. Она больше по съестному, не по фармацевтике.
— Завтра еще раз попробую, — решила для себя Дуня. — И отвар обязательно сделаю, чтобы от вас мысли отгородить!
— И сделай. Кто же против, — сладко пропела Марыська. — А теперь пойди. Полежи.
— Да что вы пристали ко мне с лежаньем! Состарюсь — тогда и буду лежать! Ты разбираешься в растениях, Марыся?
— Ну… Малость понимаю. — важно протянула коза. — Чем конкретно интересуешься?
— Про уснею бородатую слышала?
— Про лешакову бороду? Кто ж не слыхал. Хозяйка прежняя через нее омолаживаться пыталась. Притирки да примочки всякие для кожи готовила. Очень ее свойства уважала!
— У нас уснею еще русалочьими прядями называют! — улыбнулась Звездочка.
— И пряжей кикиморы, — Поликарп Иваныч смачно зевнул и засобирался за печку. — Я подремлю чуток. А после Хавронию помогу. Она на чердаке засаду устроил — крысу отследить хочет. Повадилася одна здоровущая шпиенить! Есть у меня подозрение, что не крыса то, а перекинутая в нее Куля!
— Да ладно тебе! Куля сюда сунуться не отважится!
— Еще как отважится, если крысой пробежать!
Кикимора с домовым заспорили о способностях Кули, а Марыська спросила у раззевавшейся вслед за Поликарпом Иванычем Дуни — «на что ей сдалась та уснея»?
— Для мази же. Спину тетки Фимы полечить. Если уснею мелко покрошить и смешать с маслом — получится лечебная мазь. Она заживляет порезы, раны, ожоги. — до сегодняшнего дня Дуня ничего не знала ни об уснее, ни о ее свойствах — подсказка просто в нужный момент возникла у нее в голове, как уже повелось. — Только я… — Дуня запнулась, неловко было признаваться в своем невежестве.