— Не знаешь, какая она из себя, — понимающе покивала коза. — Уснея на ветках растет. На деревьях. Ты ее сразу приметишь. Пряди у нее длинные, тонкие, путанные. Иные до самой земли свисают. От того и прозвания. Так и быть. Есть недалеко от деревни местечко. Свожу тебя туда. Только, может, не сегодня?
— Сегодня пойдем. Ты же видела в каком состоянии спина Фимы! Давай прямо сейчас? Пока погода не испортилась.
— Как скажешь, хозяюшка! — Марыська только глаза закатила да потрясла бородкой-косицей, но спорить не стала.
Звездочка вручила им пустую корзинку. И Дуня с козой пошли.
Погода была славная, тихая. Пахло грибами и прелью, ноги с приятным шуршанием погружались по щиколотку в опад. Дуня всегда любила тихую прелесть ранней осени. И если бы не стремительная смена времен года — сполна наладилась бы ей и сейчас.
— Марыся, — прервала она затянувшееся молчание, — а скажи мне — есть в Замошье дети?
— Откуда им взяться, детям-то? Поразбежались молодые, поразъехалися.
— Ага! Значит отсюда все же можно уехать!
— Дак можно. Отчего нельзя? Только не на вашу сторону. Не туда, откуда ты к нам пришла.
— А куда же?
— Дак много куда. У нас таких деревенек как Замошье — полно. И в каждой своя управа. Хозяйка своя. Свой укорот и защита. Городки тоже есть. И городища. На ваши похожие. Но таких мало. И везде люди живут. Вот как у вас. Только наше Замошье угасает. Народец, что остался, с болячками да хворями. Без защиты иначе не бывает.
— Ты хочешь сказать, что живешь… что мы сейчас в другом мире? — Дуня пропустила мимо ушей слова про болячки. — Вроде параллельного? Да?
— Мир как мир. А параллельный или прямой — я не различаю. Живем с вами бок о бок, друг для дружки невидимые и незнаемые. Никому не мешаем. На вашу сторону почти не лезем, в ваши дела не вмешиваемся. И все бы хорошо, да только цветы закончилися.
— И хрукты нету. — печально усмехнулась Дуня. — Знаю. Знаю.
— Ты, хозяюшка. уже двоим помогла… — Марыська запнулась и тревожно стрельнула на Дуню золотистыми глазами.
— Помогла. И что?
— Да так. — поддернула коза хвостом. — Обратку вроде перенесла хорошо. Отпустило же тебя?
— Ну… да.
— А скажи мне всё ж таки — не чувствуешь внутри ничего… особенного? Никаких тревог-изменений?
— Вроде никаких. — Дуня даже приостановилась, пытаясь прислушаться к себе повнимательнее, но ничего подозрительного не обнаружила. — Только голос подсказки дает.
— То нормально. Это сила в тебе просыпается. И память рода. А больше точно ничего? — Марыська пытливо смотрела на Дуню.
— Вроде нет. Почему ты спрашиваешь?
— Волнуюсь, потому что. С непривычки все ж таки ты колдовством занялась. Мало ли…
— Не волнуйся. Я справлюсь. Уже справилась!
— Тьфу, тьфу, тьфу! — Марыська постучала копытцем по стволу растущей у тропинки одинокой березы, а потом велела Дуне посмотреть вверх.
Спутанные, отдающие в зеленцу волокна, свисали с березовых ветвей густыми занавесками и действительно походили на бороду сказочного лесовика!
— Возьми сколько требуется и пойдем обратно. — Марыська с беспокойством озиралась. — Лешаком смердит. Где-то недалеко бродит. Поторопись, хозяюшка.
Дуня вняла просьбе и быстро обмахнула несколько пушистых прядок, предварительно пошептав в бороду лишайника и попросив уснею помочь от хворей и болячек, а так же от злого колдовства. Когда убирала пряди в корзинку — снова поймала на себе внимательный и слегка тревожный Марыськин взгляд, но не придала ему значения — отвлеклась на затрещавший кустарник и припустила за понесшейся галопом козой.
— Уфф… оторвалися вроде… оххх… давно я так не бегала, хозяюшка! Даже с погосту не так шибко неслись. — Марыська никак не могла отдышаться, шелковые бока ходили ходуном.
Дуня погладила ее по пятнышку на лбу, а потом подумала и чмокнула туда же.
— Ох, хозяюшка! — Марыська подозрительно зашмыгала. — И за что нам, горемыкам, такое везенье с тобой?
— Вы у меня самые лучшие! — Дуня приобняла свою мохнатую секретаршу, и они медленно пошли в сторону деревни. Сначала Дуня поддерживала и подбадривала постанывающую козу. Но чем ближе подбирались к Замошью — тем сильнее её клонило в сон, и уже Марыська подталкивала Дуню вперёд, торопя и оглядываясь.
Уже дома, продирая глаза изо всех сил, Дуня занялась изготовлением мази — в остатки масла, припасенные хозяйственной Звездочкой, добавила порванную на волокна уснею, перемешала хорошо под ту же самую просьбу, что и в лесу. Немного оставила себе, а остальное сложила в баночку да попросила передать Фимке. А сама, наконец-то, отправилась спать.