— Может, у Аглаи сохранился? Надо было Митрофана спросить.
— Нельзя. Перед тем, как Ксанке отдать, тебе на него наговорить нужно будет. Кто хочет в колдовстве обратим использовать — тот его сам добыть должен.
— И как его добыть?
— Выкопать. Вот как. Но прежде зима должна окончиться, а весна в лето перейти. Ну, и чтобы зацвели цветы в Замошье.
Дуня на это лишь вздохнула. И спросила, отчего тоскует Ксанкина мать.
— О того, что дочку потеряла, хозяюшка. Она уж больше года сама не в себе. С тех пор, как соломенный старшую дочку, Ксанкину сестру, в поле задавил.
— Ох! — только и смогла вымолвить Дуня. — Как же жалко её!
— Всех не обжалеешь, хозяюшка. На всех жалости не хватит. А ты горазда ее по сторонам раздавать!
— Перестань, Марыся!
— Не перестану! Кто тебе скажет, если не я? Негоже Куле с Виолкой помогать! Снегурку какую-то лепить удумала. И за ради чего?
— Не какую-то, а по возможности похожую на Виолу!
— А ты обучалась такому, хозяюшка? Есть в тебе художественный дар?
— Как-нибудь справлюсь, — Дуню в который раз восхитил обширный словарный запас козы, и она похвалила. — Какая ты умница, Марыся!
— Мне по статусу положено! — в этот раз Марыська спокойно среагировала на похвалу. — Оставила бы ты эту затею, хозяюшка. Нам ведь еще с Минькой возиться.
— Я помню, Марыся. И с Минькой разберемся. И Виолу вернем.
— Не надорвися только с непривычки! Ну, слепишь ты эту бабу из снега. А после что делать станешь?
— Попробую ее оживить!
— Ох, хозяйка! Как в сказке поступить хочешь? Мертвяка поднять? Без опыта! Без умений!
— Опыт дело наживное. Твои слова, между прочим. А умения у меня есть!
— Есть. Есть, конечно. Да только они скорее управляют тобой, чем ты — ими!
Марыська сообразила, что сболтнула лишку и подлезла Дуне под руку, замурчала кошкой.
— И никакого мертвяка я поднимать не собираюсь, — Дуня рассеянно погладила хитрющую свою секретаршу. — Можно в нее частичку своей души вложить. В записях ведьмы про это попадалось.
— Нельзя! Нельзя! — испугалась Марыська. — Даже не мысли об том! Через тот кусочек женишок до тебя и доберется! Да и вообще! Как жить дальше станешь с половинчатой душой? Потеряешь часть себя!
Дуня возражать не стала — понимала и сама, что рисковать подобным образом ради спасения Кулиной внучки было бы неправильно и глупо.
Но как же тогда оживить снежную бабу? Должно же быть особенное средство…
— Ты ее слепи сначала. Похожую. Только вряд ли получится — снег сейчас рыхлый, рассыпушный. — Марыська встала в калитке, не давая пройти. — А лучше плюнь на Виолку, хозяюшка. Одной противной девкой меньше будет — и хорошо.
— Не могу, Марыся. Чувствую себя виноватой.
— Вот и зря. Много в тебе этой… эмпатии! Такие как ты и тараканов жалеют, и комаров. И блох! Была у нас в деревне одна неразумная баба. Когда обряд проводили — мух да тараканов хоронили — она вместо них в коробочки щепки посунула. А этих у себя оставила. Вот после с ней и случилось…
Дуня не стала слушать о перипетиях печальной судьбы недалекой бабы. Обошла козу и черпнула снега в палисаднике, попробовала слепить снежок.
Прихваченный морозом, снег рассыпался и лепиться не желал.
И Дуня решила его слегка подтопить.
Начала поглаживать сугроб, представляя как нагреваются ладони, как от них тепло передается снегу…
— Придумала таки! Ну, и ладно. Если приспичило — делай свою бабу. А я полюбуюсь на твои труды. — Марыська метнулась к сарайчику, потащила из него маленькую растрепанную копёшку. За ней поковылял недовольный Хавроний, возмущенно покрикивая, что не даст разбазаривать Муренкину еду.
Увидев Дуню, попритих, приблизился бочком и завел жалобу:
— Сена, матушка, нынче не запасли. Нету сена. Только эта копёшка. А Муренку кормить хорошо нужно. Особенно в морозы. Да и Курлыня сено любит. Зароется в него и подквохтывает довольно. Хорошо ей в сене нестись. Потому без копёшки нам никак! Скажи Марыське, чтобы возвернула крадёное!
Не обращающая внимания на причитания бывшего чердачного, Марыська бросила сено на крыльцо и победно уселась поверх.
— У тебя только эта копёшка осталась? — не поняла Дуня. — Она же корове на один укус!
— То-то и да! — истово закивал Хавроний. — Об том тебе и баю, хозяюшка!
— Ты лучше про свои умения расскажи! При них поинтереснее будет. — Марыська демонстративно зарылась в мех и почухала лохматый бочок.
— Дак что умения-то… — смутился новоявленный хлевник. — Как-то так и взялося, и пошло!