А Дуня выдохнула и потащила Снегурку дальше.
— Пошла! Пошла! — бормотала Марыська, подталкивая ту сзади. — Шевелись! Не спи! Шевелись! Не спотыкайся!
Ноги оскальзывались на покрытой ледяной корочкой земле. Ветер гудел недовольно, швырял в лицо колючие капли, рвал с головы платок, выл разозленным зверем.
Дуня подумала, что ветер наслала Домна Адамовна, но Марыська тут же успокоила — заявила, что здесь так всегда. Потому как место нехорошее.
Останавливаясь передохнуть, они постепенно добрели до вершины, и перед ними открылся вид на обе деревни и дальний лес.
К подножию холма лепилось несколько убогих домишек. На продавленных крышах росли тощие деревца и топорщился ветками чахлый кустарник. Печь топили лишь в одном из домов — он стоял особняком, возле небольшой рощицы. За нею шла полоса поля, а дальше снова начинались дома. Дуня насчитала целых пять. Один — судя по прочной на вид, широкой крыше казался вполне жилым и скрывался за высоченным забором. Остальные походили на притулившиеся друг к другу сараюшки. Возможно, и были таковыми.
— Сараюшки и есть. — подтвердила Марыська. — Кроме Домны в Перге больше никто не живет. Зато в Подовражье кое-кто подзадержался. Туда и направимся для начала.
Спускалось уже полегче. И они быстро преодолели расстояние да заброшек.
— Клохтун с трихой нам без надобности. — рассуждала коза, труся мимо темных мрачноватых срубов. — Лиховодок тоже обойдем. К нам-то они не сунутся. Не увидят. Но по сторонам всё же поплюй, хозяюшка. От прилипчивых взглядов.
Дуня послушно поплевала, хотя никого подозрительного в окнах не заметила. Только черные глухие провалы без стекол.
— Как к Агапе зайдем — поменьше говори. — продолжала наставлять Марыська. — Больше слушай. Поняла?
Дуня кивнула. Ей же лучше. Если Марыська хочет вести переговоры сама — пускай ведёт.
Агапа жила в доме у рощи.
Марыська уверенно стукнула в дверь и когда раздалось дребезжащее: «Входите», первая переступила через порожек.
Дуня шагнула следом в холодные сени, и сразу решила оставить Снегурку там. А мышухе велела за ней приглядывать.
Из следующей комнатушки уже доносился льстивый голосок козы и ответное поскрипывание хозяйки. Когда взаимные приветствия завершились, Агапа позвала Дуню:
— Чего встала, дева? Проходи к нам. Не съем тебя.
Видеть Дуню она никак не могла — стояла к двери спиной и размешивала что-то в котелке. А непрогляд на сильную ведьму не действует- вспомнила Дуня слова коза и прищёлкнула пальцами, прогоняя пелену.
— Вот и правильно. Нечего тут туману напускать. — каркнула бабка, продолжая возиться с котелком. Возле него в закопчённом чугуне что-то пофыркивало и ворчало.
Дуня переглянулась с Марыськой и вошла. Поздоровалась с почтением и на всякий случай поклонилась.
— Третья пускай в сенях дожидается. И мышь вместе с ней. Покуда не обратилась полностью — еще растает. Это я мерзну даже у печки. Она — иное дело.
— Как вы… — начала было Дуня и прикусила губу, вспомнив Марыськину просьбу.
— Доживешь до моих лет — поймешь. Если сможешь. — Агапа захрипела от смеха и медленно повернулась. Длинный нос-сучок, которым она перемешивала варево, нацелился Дуне в грудь. — Вижу, где твоя сила. Робким воробышком в ком собралась. Дрожит-трепыхается. Опасишься, что отберу?
— Не боюсь. — Дуня заставила себя смотреть в темноту, плавающую в узких, без зрачков бабкиных глазах.
— Теплая. Живая. Мягкая. — прошамкала Агапа, подступая. — Зря не опасишься. Ох, зря.
Лицо ее походило на выструганную из дерева маску, из-под косынки торчали редкие клочки волос. Висящая как на вешалке хламида спускалась до пола. Нога отстукивала по доскам — тырр-тарр, тырр-тарр, тыррр…
— Баба Агапа! — Марыська прыгнула навстречу бабке. — Хозяюшка моя молода и неопытна. Но силой пользоваться умеет!
— Вот и проверим…
— Надо ли? Слыхала я, что ты гостей по правилам встречаешь! Непременно накормишь, напоишь…
— Накормишь… напоишь… — проворчала бабка, приостановившись. — Что же… Коли голодные — и накормлю, пожалуй.
Дуня предпочла бы не пробовать чужую еду, но Марыська уже расположилась за низким, походящим на скамью, столом и поманила ее к себе.
— Присядь, хозяюшка. Отдохни. В ногах правды нету.
Делать нечего. Дуня присела на краешек тяжелого табурета, но расслабиться не смогла — все поглядывала на Агапу, ожидая очередного подвоха.
— Вот вам! — бабка бахнула об стол горячим чугуном, бросила пару деревянных ложек, показала жестами, что можно начинать есть.
Внутри чугуна оказалась полужидкая комковатая каша без соли, без сахара и без масла. Дуня повозила в ней ложкой, подчерпнула немножко и зачем-то понюхала.