Оглушенная, почти ослепшая от ужаса она ткнулась головой в рыхлую морщинистую мякоть ведьминой ладони и из последних сил вонзила в нее острый хоботок!
— Аааа… Что это? Как? Ты? Посмела-а-а… — голос Домны Адамовны взлетел под стропила и неожиданно оборвался.
С грохотом упало что-то тяжелое.
Мясистые пальцы обмякли. Разжалась ладонь.
Дуня соскользнула с неё сморщенным комочком, уже почти ничего не сознавая.
— Хозяюшка! Держись! Сейчас до Агапы полетим, — всхлипнул голосочек мышухи.
Дуня хотела ответить, но мир расплылся и померк, и она пропустила момент, когда картинка снова обрела четкость. Волна жара прокатилась по телу, возвращая былую силу, и Дуня под радостное причитание мышухи сообразила, что стоит на полу возле лежащей неподвижной глыбой Домны Адамовны.
Сквозь полуприкрытые веки ведьма смотрела прямо на неё и бормотала неразборчивое.
— Я не хотела!.. Вы сами виноваты! — не нашла ничего лучшего как заявить Дуня. — Полежите теперь. Отдохните. Вам полезно. А мы спокойно уйдем.
— Хрыы-ааууу… хррры… аууу… — последовал невнятный ответ. — Харр-рыыы… аррр…
Домна Адамовна со стоном перекатилась на бок, умастила под голову ладони, устраиваясь поудобнее. Почмокала.
Да она спит! — сообразила Дуня. И храпит как трактор!
И все благодаря моему укусу!
Желая убедиться в своей правоте, осторожно наклонилась над ведьмой.
Домна Адамовна действительно спала. Короткие веки не полностью закрывали глаза и это создавало неприятное впечатление, что она наблюдает за Дуней.
— Бери Виолку, хозяюшка и побежали! — прощебетала на ухо невидимая мышуха.
— Да! Сейчас! Только приведу ее в чувство.
Дуня бросилась к ящику и затушила тлеющий фитилек свечи. Рванула створку хлипкого окошка, вышвырнула в приоткрывшуюся щель вонючий огарок. А потом подошла к продолжающей стоять Виоле — осмотрела внимательно, поводила над вуалью руками, ощутила исходящую из-под нее стылость. Будучи комарихой холода она не почувствовала, теперь же вздрогнула будто прикоснулась к ледышке.
— Разбуди ее заклинанием! Ты же читала бумажки! Ты сможешь! — мышуха вцепилась коготками в плечо, завозилась, умащиваясь, заторопила. — Быстрее, хозяюшка! Где-то рядом соломенный ходит. Чую его!
— Сейчас. Попробую. Помолчи…
К Дуне постепенно вернулась уверенность, а вместе с ней всплыли и подсказки.
Не касаясь вуали, мягкими движениями она попыталась изобразить, как присобирает ее возле пола и аккуратно поднимает до самого верха.
И все получилось!
Потрескивая и искря, вуаль скаталась в приличных размеров ком и зависла в воздухе перед Дуней. Оставалось лишь направить на нее ладони и представить, как от них льется тепло, уничтожая чары ведьмы.
Вуаль плавилась, превращаясь в серые хлопья, а Виола постепенно отмирала. Когда же чары полностью рассеялись — словно потеряла точку опоры и рухнула на пол.
Пришлось подтащить ее к окну, опереть об сундук. Тело девушки было как деревянное, и Дуня устала и запыхалась.
— Разбуди ее, хозяюшка! — нетерпеливо попискивала мышуха. — Пока соломенный не прознал! Уходить отсюда надо!
Виола по-прежнему оставалась холодной. И Дуня решила попробовать ее отогреть. Снова подышала на ладони, положила одну на голову девушки, другую на сторону сердца и зашептала пробуждающее заклинание.
Минуты шли, но ничего не менялось. Сердце девушки стучало едва ощутимо, лишь слабым намеком. И Дуня стало казаться, что она больше никогда не очнется.
Дуня собиралась поделиться сомнениями с мышухой, но губы Виолы дрогнули. Резко распахнув глаза, она попыталась что-то сказать, захлебнулась воздухом, закашлялась.
— Все хорошо. Все хорошо! — Дуня успокаивающе постучала девушку по спине. — Ты в безопасности. Мы поможем тебе вернуться домой.
— Домой? К бабке? — взгляд Виолы прояснился, а когда она узнала Дуню — попыталась ее оттолкнуть и громко закричала.
— Ты! Ты! Нет трогай меня! Не прикасайся ко мне! Из-за тебя! Всё случилось из-за тебя!
— Молчи, дура! — не сдержалась Дуня. — Он может услышать!
— Сама дура! Какой еще он? — Виола замахнулась на Дуню, и в лицо ей тут же сунулся пушистый невидимый шар, прошипел змеёй, чтобы заткнулась.
— Не троньте меня! Отвалите! Отстаньте! — Виола замолотила руками воздух и вдруг застыла, уставившись на лежащую Домну. — Кто это? Что с ней? Ты её… убила??
— Не узнаешь свою похитительницу? Память отшибло от долгого стояния? — Дуня невольно перешла на такой же грубый тон. Цацкаться с полоумной девицей не было никакого желания. Она и так потратила много времени и сил, пытаясь ей помочь.