— Похитительницу? — запнулась Виола. — Не помню. Ничего не помню. Только наш разговор, а потом провал. Ты все специально подстроила! Притащила меня непонятно куда!
Где-то рядом противно скрипнула ступенька. Раз. Потом еще и еще.
Прошуршало высохшее сено.
А потом из темноты шагнул соломенный и встал в проеме растрепанной копной на тонких ногах с непропорционально длинными руками.
Дуня не ожидала, что несущее угрозу существо будет выглядеть настолько примитивно и даже смешно. Его как будто собрал ребенок не заботясь о симметрии, абы как прилепив к основному стожку скатанный ком из соломы поменьше и скрученные жгутами руки-ноги. Лица у соломенного жениха не было вовсе. Лишь чернели два уголька вместо глаз и на макушке торчала грязная шапка-петушок.
И это… это недоразумение нужно бояться??
Виола видимо подумала о том же. Потому что расхохоталась в голос, до слез. И, продолжая сотрясаться от смеха, сползла на пол.
Мышуха мнение девушек не разделяла — верещала Дуне в ухо, чтобы она использовала непрогляд. Однако ценное время было упущено — соломенный жених уже увидел будущую невесту. Равнодушно переступив через спящую Домну Адамовну широко шагнул к Виоле и, рванув с пола, сгреб в объятия.
— Отпусти её, ты! — Дуня пнула чучело в ногу и взвыла от боли. Показалось, что ударила не по соломе, а по чугуну.
Виола смотрящая на нее через плечо жениха ощущала тоже самое — лицо ее приняло свекольный оттенок, глаза безобразно выкатились. Она начала хватать ртом воздух, пытаясь вздохнуть. Но ничего не получалось.
— П-помогиии… — прохрипела едва слышно. — Воздуха… не могу…
— Еще немного и она задохнется! Сделай же что-нибудь, идиотка! — внутренний голос вернул Дуню к реальности. Она бросилась к деревянному ящику, вывалила из него какие-то тряпки и, с трудом приподняв, долбанула чучело по голове. Кракнув, ящик развалился на щепки, а монстр даже не заметил удара.
По соломе лишь пробежала цепочка искр, и до Дуни дошло, что он тоже находится под защитными чарами Домны Адамовны. Поэтому и твердый как камень. Что ему сделается от какого-то ящика.
— Давай же! Давай! Хозяйка ты или кто? — рявкнул в ухо разгневанный голосок мышухи, и Дуня будто очнулась.
Среди торчащих пучками остюков на спине соломенного слабо проглядывали узкие замурзанные полоски бечевки. Почти бездумно Дуня поддернула одну уродливым ногтем на мизинце и рванула к себе, разрывая.
Послышался легкий треск. Полоски соскользнули на пол. За ними посыпалась солома и мелкие косточки, смахивающие на птичьи. Следом свалилась голова. Угольки-глаза выпали из нее и, подскакивая, закатились за сундук. Через минуту от жениха осталось лишь разворошенное, начавшее подгнивать сено, и среди него — расплющенное сморщенное нечто. Почерневший кусок чьей-то плоти? Человеческое сердце, вложенное в чудовище?
Дуня зажала рот, зажмурилась, замотала головой. Но потом через силу заставила себя посмотреть. Вернуть сердце бывшему владельцу было невозможно. И Дуня решила уничтожить печальные останки. А сними, заодно, и солому.
Освобожденная Виола хрипела и кашляла у окна, а Дуня, недолго думая, схватила с сундука спички и подожгла остатки того, кто еще недавно наводил ужас на окрестные деревни. Сухая солома полыхнула и опала пеплом. Вместе с ней сгорело черное сердце.
И тогда Домна Адамовна страшно закричала!
— Бежим! — сдернув Виолу с места, Дуня пронеслась мимо заворочавшейся на полу ведьмы. Мышуха летела замыкающей, повизгивая от страха. Домна Адамовна успела вытащить из прически пару шпилек, нацелилась ими на девушек, но опоздала.
Толпящиеся у подножия лестницы помощники-бесы брызнули по сторонам, когда Дуня с криком замахнулась на них кулаком.
Бесы и не подумали преследовать беглянок, лишь преисполненные ярости вопли ведьмы неслись вслед до самой рощицы:
— Найду! Отомщууу! Уничтожууу!
Пробежав через рощицу, Дуня едва успела притормозить перед кинувшейся под ноги Марыськой.
— Жива! Жива! Справилась! Смогла! — заголосила коза. — А почему Виолка не спит, хозяюшка? Как же так получилось?
— А Домна где? — Агапа смотрела на них с крыльца.
— Там… — Дуня неопределенно махнула рукой. — Осталась на чердаке.
— Не преследовала вас? Только кричала? — брови бабки взлетели под косынку.
— Она пыталась, но была еще сонная… — Дуня пошатнулась, и Марыська немедленно подставила ей теплый бочок.
— Проходи в дом, хозяюшка. Отдохнешь, и обратка от колдовства пройдет.