— Бусины хочу из него слепить. Запечем их после твоих кокурок.
— Зачем тебе бусины, хозяюшка? Не святочниц ли ублажать собралась?
— Святочниц. Только не ублажать. Защиту сделаю на всякий случай. Я в каждую еще по сухой ягоде добавлю. От бирючины, что у дома. С ними и запечем. — Дуня поднялась и потянулась. — Сейчас нарву.
— Ночь ведь еще, — всполошилась Марыська.
— И что? Мне срочно надо. Чтобы к утру все было готово.
— Зачем к утру??
— В амбар хочу наведаться пока все спят, на святочниц посмотреть и поговорить.
— О чем с ними разговаривать? Пустая затея, хозяюшка! Только бросятся на тебя!
— Бросятся — бусины рассыплю. Не волнуйся за меня. Я попробую, а там как получится. Не хочу, чтобы деревенские от них пострадали.
— Может лучше с деревенскими поговоришь? — предложила кикимора.
— С Фиодором? С Ксанкой? Не послушают они! — Марыська фыркнула. — Они не вчера родилися. Раз плясали со святочницами — знать, все решили без нас. Если святочницам не показываться, хозяюшка и откупную в виде бус по заборам развесить, то они в дома не полезут, пересидят где и уйдут. А вот если показалися — то все. Знак подали, что придут к ним на мену.
— Глаза отдать… — прошептала Дуня.
— Глаза отдать, да шерсти клок получить. Только толку с той шерсти…
Кокурки, а с ними и особенные Дунины бусины приготовились к раннему утру.
За окнами еще стлалась темная пелена, а Дуня уже собралась и отправилась на дело. Никого из помощников с собой брать не захотела, хотя и Марыська, и мышуха порывались её сопровождать.
Звезды успели попрятаться. Одна лишь луна еще висела тусклым блином, окруженным голубоватым кругом.
Заброшенный амбар стоял на отшибе, сквозь снежные сугробы к нему вела цепочка следов.
Возле задубевшей от мороза двери топталась какая-то фигура. При появлении Дуни она метнулась за угол, но скрыться не успела — оскользнулась на снегу.
Дуня подумала было, что это одна из святочниц, но приблизившись, узнала в фигуре тётку Фиму.
— Вы что здесь забыли?! — шепнула возмущенно, помогая тётке подняться.
Но та лишь мотнула головой, не желая признаваться.
— Тёть Фима, зачем вы пришли к амбару? — Дуня попыталась оттащить тётку чуть в сторону и встретила яростное сопротивление.
— Не трожь! Отпусти! Не мешай! — зашептала-зашипела Фимка. — Какое тебе до меня дело?
— Я вас лечу, между прочим!
— Лечит она! Толку от твоего лечения на куриный шажок!
— Тётя Фима, перестаньте бузить. Давайте я вас домой провожу… — Дуня не собиралась спорить, не подходящее было место и время для выяснения отношений, но Фимка считала иначе и торопливо забормотала:
— Килы, ты, положим, свела. Так у меня следом зоб пророс! Висит что у индюка!
— Это вам просто кажется. Психосоматика…
— Не веришь — так погляди! — тетка содрала платок, выставила вперед худую цыплячью шею. Никакого зоба на ней конечно же не было, но тратить время на бесполезные убеждения Дуня не стала. Сказала, что зоб небольшой и неопасный. Пообещала, что принесет надежное средство, которое сведет зоб без следа.
— Правда неопасный? — недоверчиво переспросила тётка. — Сведешь его? Только мне платить пока нечем.
— Зайду обязательно. А про оплату пока не думайте. Весной рассчитаемся.
— Только хорошее средство против зоба подбери! Чтобы помогло и ничего нового не выросло!
— Подберу самое лучшее средство. — пообещала Дуня. — А сейчас идите домой.
— А ты останешься? За святочницами подглядывать? Или ворожить с ними? Что вон там тебя? Не подарочки? — тётка ткнула пальцем в мешочек, который держала Дуня.
— Не важно. Идите…
— А ты меня не гони! Мне, может, тоже любопытно! Раскомандовалася тут! — остренький тёткин нос негодующе задрался кверху.
— Пошла отсюда! Живо! — резко скомандовала Дуня, и что-то особенное прозвучало в ее интонации, заставшее Фимку быстро припустить прочь. Она понеслась через сугробы, беспрестанно оглядываясь и крестясь. И Дуня помахала ей рукой.
Наверное, все же не стоило с ней так грубо разговаривать. Но иначе Фимку было не отвадить. Мешалась бы только, да и святочниц привлекла бы… Что не делается — все к лучшему, решила Дуня и перестала об этом думать.
Постояла возле чуть приотворенной двери, прислушиваясь к тишине.
Изнутри не раздавалось ни звука.
Возможно, Маруська ошиблась и святочницы выбрали для логова другое место?
Они никак не среагировали на их с теткой Фимой возню, ничем не проявив свое присутствие здесь.